.RU

Чеви Стивенс - 12


— Нет, но я…
— Тогда мой ответ тебе известен.
Весь остаток дня я ходила перепачканной в крови оленя. Кожа моя чесалась, но я старалась не думать об этом, старалась не думать ни о чем — ни о крови, ни о мертвом олене, ни об убитых отцах. Я сосредоточилась на огне и просто следила за тем, как танцуют языки пламени в камине.
Позже этой ночью, когда Выродок уже начал засыпать, он вдруг произнес:
— Я люблю котов.
Этот убийца, садист и извращенец любит котов? Из моего горла рвался истерический хохот, но я в темноте крепко зажала рот рукой.
Сеанс одиннадцатый
— Должна вам сказать, док, в последнее время у меня такое чувство, что мои дела идут очень неплохо. Вчера после обеда я хотела просто заползти обратно в постель, но вместо этого взяла Эмму за поводок и потащила ее гулять на берег моря, к воде. В отличие от наших обычных походов в лес, специально рассчитанных так, чтобы мы гарантированно не встретили по дороге ни единой живой души.
А теперь мы вроде как вышли в общество. Эмма, по крайней мере: она испытывает слабость к маленьким собачкам, ей обязательно нужно остановиться и поцеловаться с ними.
С большими — когда как, но стоит показать ей пуделя, и она уже вне себя от совершенно щенячьего восторга. Мне удавалось избегать большинства пересечений с людьми, — проходя мимо, я задумчиво смотрела куда-то вдаль, на собак или себе под ноги, дергая Эмму за поводок, чтобы поторопить ее, — но когда она настояла на встрече с пробегавшим коккер-спаниелем, я остановилась и фактически ввязалась в беседу с его владельцами, пожилой супружеской парой. Это был обычный для собачников треп. Как зовут пса? Какой у него нрав? Сколько лет? Но, черт побери, док, всего каких-то пару недель назад я скорее затолкала бы этих людей в море, чем согласилась общаться с ними на любом уровне.
Когда я только вернулась, мне пришлось некоторое время жить у матери, потому что мой дом был сдан в аренду, и, честное слово, я почувствовала большое облегчение, когда узнала, что они его не продали, — это просто была еще одна ложь, которой накормил меня Выродок. К счастью, я испытывала параноидальный страх когда-нибудь потерять свой дом, поэтому все комиссионные за продажу домов складывала на отдельный счет, так что у меня в банке были деньги, которых хватало на выплаты по закладной на год вперед. Ипотечный банк просто продолжал снимать полагающиеся ему платежи, из месяца в месяц. Я думаю, когда мой банковский счет иссяк бы, они просто лишили бы меня права собственности на дом.
Я спросила у мамы, где мои вещи, и она ответила:
— Мы вынуждены были все продать, Энни. А откуда, ты думаешь, взялись деньги на твои поиски? Большая часть пожертвований пошла на награду тому, кто тебя найдет. Нам пришлось также потратить все деньги за аренду.
Она, безусловно, не шутила — они действительно продали все. Я до сих пор жду, что встречу какую-нибудь крошку, разгуливающую в моем кожаном пальто.
Моя машина была приобретена в лизинг и, как только полицейские осмотрели ее, прямиком вернулась к своему дилеру. Сейчас, когда я езжу на какой-то колымаге, я вдруг поняла одну вещь: модная машина больше не кажется мне чем-то важным.
У меня было много сбережений, но все мои счета оплачивались напрямую из банка, так что у меня теперь мало что осталось. Контора передала моей матери чеки за мои сделки, которые завершились уже после моего похищения. Она пыталась обналичить их, чтобы прибавить эти деньги к сумме награды, которая теперь полностью ушла на благотворительные цели, но они не позволили сделать это, и ей пришлось положить их на мой счет. Это оказалось очень кстати, иначе моя жизнь уже свернулась бы.
Несколько дней назад я валялась с Эммой на диване, когда вдруг зазвонил телефон. Я была не в настроении с кем-то беседовать, но, увидев на дисплее автоответчика мамин номер, поняла, что, если не возьму трубку, она будет звонить до победы.
— Как поживает моя Мишка Энни сегодня?
— Хорошо.
Я хотела сказать ей, что устала, потому что всю прошлую ночь — пятую ночь подряд, которую я спала на кровати, — в мое окно скреблась ветка и остаток ночи я все-таки провела в шкафу, раздумывая над тем, смогу ли когда-нибудь чувствовать себя в такой же безопасности, как раньше.
— Послушай, у меня хорошие новости: Уэйну пришла в голову потрясающая бизнес-идея! Я не могу рассказывать в деталях, пока все это еще не закончилось, но он на пути к чему-то грандиозному.
Будем надеяться, что когда-нибудь они все-таки сообразят, что этот парень не обладает даром царя Мидаса. Иногда мне становится почти жалко Уэйна. Он неплохой мужик и даже не так глуп. Он относится к людям, которым постоянно хочется что-то делать, однако, вместо того чтобы жать на газ и двигаться вперед, слишком заняты тем, чтобы найти кратчайший путь к цели. И заканчивается это тем, что он продолжает колесить по кругу.
Когда я была ребенком, он пару раз брал меня с собой, отправляясь проталкивать новую инвестиционную идею. Мне было неудобно за него: он буквально наезжал на людей, а когда те пытались уклониться, просто повышал голос.
Первые несколько дней после такой встречи он летал по дому совершенно счастливый, по сто раз перепроверяя сообщения на автоответчике, и они с мамой постоянно пили и произносили тосты в честь друг друга. Но из этого никогда ничего не получалось.
Время от времени он делал нечто такое, что заставляло меня думать, что он, возможно, все-таки не такой уж безнадежный неудачник. Например, когда мне было пятнадцать, шел один концерт, на который я очень хотела попасть и поэтому целую неделю собирала бутылки по всему городу. В понедельник, в день, когда нужно было выкупать билет, я сдала их, но даже близко не получила ту сумму, которая была нужна. Я заперлась у себя в комнате и долго плакала. Когда же я наконец вышла оттуда, то нашла у себя под дверью подписанный почерком Уэйна конверт, внутри которого лежал билет. Я попыталась его благодарить, но он только покраснел и сказал:
— Не беспокойся об этом.
Начав зарабатывать хорошие деньги на торговле недвижимостью, я старалась им помогать: новая резина для машины, новый компьютер, новый холодильник, даже просто наличные на оплату счетов и продуктов. Вначале мне было приятно подавать им руку помощи, но потом я поняла, что попросту выбрасываю деньги на ветер — ветер, который уносит все в очередной дурацкий бизнес-проект. Купив дом, я уже не могла помогать им в том же объеме, поэтому усадила их и объяснила, как им следует составлять свой бюджет. Мама смотрела на меня так, будто я говорю на каком-то непонятном языке. Интересно, как они сводят концы с концами, потому что стиль их жизни, без сомнения, не поменялся?
Мама, заметившая у меня отсутствие энтузиазма даже по телефону, прервала мои размышления.
— Ты так ничего и не сказала.
— Прости. Я надеюсь, что у него все получится.
— На этот раз у меня хорошее предчувствие.
— Ты и в прошлый раз говорила то же самое.
Она помолчала немного, потом сказала:
— Мне действительно не нравится твое негативное отношение к этому, Энни. После всего, что этот человек для тебя сделал, пока ты отсутствовала, — после всего, что мы с ним оба сделали, — ты могла бы, по крайней мере, продемонстрировать хоть какую-то заинтересованность.
— Прости. У меня сейчас просто не то настроение.
— Возможно, если бы ты время от времени выходила куда-нибудь из дома, вместо того чтобы хандрить целый день, с тобой было бы приятнее вести беседу.
— Это вряд ли. Как только я пытаюсь выйти, сразу откуда ни возьмись выскакивает какой-нибудь прибитый репортер, не говоря уже об агентах из Голливуда с их дурацкими предложениями.
— Они просто пытаются заработать себе на жизнь, Энни. И если бы эти репортеры, которых ты так ненавидишь, не платили тебе за интервью, тебе сейчас и самой было бы не на что жить. Или я ошибаюсь?
Оставим на маминой совести то, что она заставляет меня чувствовать себя идиоткой. Тем более что она права: за счет этих стервятников я действительно оплачиваю все свои расходы в настоящее время, когда мои сбережения почти на нуле. Но я все еще не могу привыкнуть к этому, как и к тому, чтобы видеть себя в газетах или по телевидению. Мама хранит все вырезки с моими интервью — наконец-то у нее появилась возможность завести для этого специальный альбом для вырезок — и записывает на видео все телепередачи. Она отдавала мне копии, но я посмотрела только две, а все остальное просто сложила в ящик стола.
— Твои пятнадцать минут популярности уже почти закончились, Энни. Чем ты собираешься зарабатывать на жизнь? Что будешь делать, чтобы содержать свой дом?
— Я что-нибудь придумаю.
— Например?
— Что-нибудь, мама, я Тут уже кое-что прикидываю.
А действительно, что я собираюсь делать? Желудок мой тоскливо заныл.
— А знаешь, эти агенты — не такая уж плохая мысль. Возможно, они могли бы дать тебе какие-то деньги авансом.
— Ты хочешь сказать «могли бы сами заработать на этом»? Один из них, с которым я разговаривала, хотел, чтобы я подписала бумаги, где отказываюсь от всех своих прав, а послушать его, так люди кино могут делать вообще все, что захотят.
— Тогда поговори напрямую с продюсером.
— Я не хочу разговаривать ни с кем из них, мама. Неужели это так трудно понять?
— Господи, Энни, я всего лишь задала простой вопрос, а ты уже готова казнить меня за это!
— Прости. — Я сделала глубокий вдох. — Может, мне и вправду нужно чаще появляться на людях. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом, пока я окончательно не вышла из себя. — Я выдавила из себя фальшивый смешок. — Так как там поживает твой сад?
Мама обожала говорить о двух вещах — о садоводстве и о кулинарии. Эти же вещи отнимали значительную часть ее любви, заботы и внимания: моей маме всегда было проще расточать себя для еды и растений, чем для меня.
Я помню, что, когда была маленькой, завидовала ее розам, тому, как она разговаривает с ними, прикасается к ним, постоянно проверяет их, и тому, как она гордилась, когда одна из них получила почетную ленту на местной ярмарке. И так достаточно скверно, что у меня была сестра, которая выигрывала спортивные призы, не говоря уже о моей кузине, но как, черт побери, конкурировать с розами? Иногда я думала, что это происходит потому, что, когда мама следовала рецептам или правильно подрезала растения, все получалось так, как она хотела, — в отличие от большинства других моментов в этой жизни, в особенности в отношении ее детей.
Впрочем, — она действительно пыталась научить меня готовить, да и я хотела учиться этому, но полное отсутствие у меня каких-то способностей к кулинарному искусству по своим масштабам могло сравниться только с отсутствием у меня каких-либо талантов в области садоводства. Проклятье, перед тем как я попала в горы, я не смогла сохранить цветы даже у себя дома, в висячей корзинке! Все это поменялось уже здесь, когда весна перевалила через середину апреля и Выродок начал выпускать меня на улицу, чтобы ухаживать за огородом.
В первый раз это произошло, когда я была примерно на седьмом месяце, и мои глаза едва не лопнули от весеннего солнышка и всей этой красоты. Когда я впервые вдохнула свежий горный воздух, — до этого я месяцами нюхала только стены из кедровых досок и дым от дров, — мои ноздри затрепетали от аромата распаренных под солнцем елей, диких цветов и покрытой мохом земли под ногами. Мне хотелось упасть и зарыться в этот мох лицом. Черт, я даже готова была съесть его!
Я решила, что если бы я находилась далеко на севере острова или вообще вне его, то вокруг должен был бы лежать снег, но здесь было тепло, все было таким сочным и зеленым, во всех мыслимых оттенках этого цвета — шалфей, изумруд, сосна, мох, что даже воздух был наполнен ароматом зелени. Не могу сказать, было ли обстоятельство, что я, похоже, нахожусь неподалеку от дома, успокаивающим фактором или мне от этого стало только еще хуже.
Сначала он не разрешал мне уходить далеко от хижины, но не мог запретить моим глазам обследовать местность. Деревья окружали нас таким плотным кольцом, что не было даже видно, есть ли вокруг какие-то горы. На моховом ковре, покрывавшем поляну, было несколько пятен, заросших травой, а в остальном кругом были только мох и камни. Должно быть, непросто было вкапывать здесь резервуар септического отстойника для туалета, не говоря уже о водяной скважине, но я подумала, что воду мы все-таки качали из реки. Дороги я не видела, но где-то рядом должно было находиться место, откуда сюда можно было добраться.
Река была по правую сторону от хижины, — где как раз и находились выпуклые огородные грядки, — и немного ниже по склону холма. Она была красивого нефритового цвета, и, судя по некоторым участкам, где течение замедлялось, а вода становилась темно-зеленой и даже почти черной, в ней были места достаточно глубокие, чтобы там можно было купаться.
Снаружи хижина выглядела симпатично, с этими ее ставнями и ящиками для цветов под окнами. Под навесом переднего крыльца бок о бок стояли два кресла-качалки. Возможно, эту хижину несколько лет назад построили муж и жена. Я подумала о женщине, которой нравились ящики для цветов под окнами и которая привезла сюда землю для огорода. Интересно, что бы она подумала, если бы узнала, кто живет в ее хижине сейчас.
На огороде и началась моя активная трудовая деятельность. Выродок начал выпускать меня на улицу, — под своим присмотром, разумеется, — чтобы я поливала и полола грядки с овощами, которые выглядели просто здорово, и я могла весь день работать на свежем воздухе. Меня даже не расстраивало, когда он замечал, что я сделала что-то не так, и заставлял все переделывать, потому что это означало, что я могу находиться вне дома еще дольше. Копаться в прохладной грязи, — холод которой я чувствовала даже через резиновые перчатки, которые он заставлял меня надевать, чтобы уберечь мои идеальные ногти, — и вдыхать запах свежеразрытой земли все равно было намного лучше, чем сидеть с ним взаперти в хижине.
Я была заинтригована тем обстоятельством, что из крошечных семян, которые я садила в землю, вырастала морковка, помидоры, фасоль, в то время как у себя в животе я выращивала свое собственное семя. С технической точки зрения, семя это частично было его, но я не позволяла себе думать об этом. Мне было лучше ни о чем таком не задумываться.
Единственное, с чем мне оказалось действительно очень трудно смириться, — это тоска по простому чувственному прикосновению. Я никогда не догадывалась, насколько это важно для нормального самочувствия, пока не лишилась Эммы, которая уютно устраивалась возле меня калачиком, Люка, к которому можно было прижаться, и даже редких объятий мамы. Любовь моей мамы всегда проявлялась в виде какой-то запоздалой идеи с ее стороны, если только не выдавалась мне в качестве награды, отчего у меня постоянно оставалось ощущение, что мной манипулируют, и я злилась на себя за то, что так хочу ее материнского тепла.
Исключением из правил, когда мамины прикосновения я получала естественно, были случаи, когда я болела, и она таскала меня повсюду, беседуя с докторами и фармацевтами обо всех симптомах в самых обескураживающих деталях, обнимая меня рукой за плечо и положив свою маленькую ладонь мне на лоб. Я никогда ничего не говорила по этому поводу — мне это очень нравилось. Она даже спала вместе со мной, когда я была больна, и по сей день запах мази для растирания при простуде «Вейпораб» напоминает мне о теплой тяжести ее маленького тела, лежащего рядом со мной, от которого исходили надежность и спокойствие.
Когда Выродок проходил мимо, то обнимал меня, похлопывал по животу или проводил рукой по спине, а еще он каждую ночь крепко прижимался ко мне. Сначала его прикосновения вызывали у меня отвращение, но за прошедшие месяцы я настолько отключилась, что могла иногда ответить на его объятие и при этом ничего не почувствовать. Были моменты, когда моя тоска по прикосновению была такой сильной, что я сама, плотно зажмурив глаза, прижималась к нему, представляя себе на его месте кого-то другого, кого я люблю, и ненавидя себя за это.
Я удивлялась, почему от его кожи не исходило того зловония, которое должна была распространять его разложившаяся гнилая душа. Иногда я улавливала чистый аромат стирального порошка, которым мы пользовались, — натурального, биологически разлагающегося, — на его одежде, а после душа я еще несколько минут чувствовала тонкое благоухание мыла на его руках и коже, но все это быстро улетучивалось. Даже когда он работал на свежем воздухе, я никогда не слышала, чтобы от него шли какие-то запахи внешнего мира — горного воздуха, травы, смолы, хвои. Ничего такого. Один только пот. Даже частички запаха не желали соприкасаться с ним.
Воду для огорода каждый день нужно было носить от речки в ведре, но меня это не смущало, потому что это была возможность опустить руки в прохладные струи и плеснуть себе в лицо. Была почти середина июня, и срок, по моим подсчетам, уже подходил к девяти месяцам. Мой живот был таким огромным, что я иногда сомневалась, не перенашиваю ли: я точно не знала, когда забеременела, так что вычислить было трудно. В один прекрасный день я притащила большое ведро воды вверх по склону холма и начала поднимать его, чтобы полить растения. На улице было очень жарко, а я работала напряженно, так что пот залил мне глаза, и я поставила ведро на землю, чтобы перевести дыхание.
Пока я одной рукой массировала спину, живот мой дернулся от судороги. Сначала я не обратила на это внимание и снова попробовала поднять ведро. Боль появилась опять, на этот раз уже сильнее. Зная, что он будет психовать, если я не закончу выполнение своих обязанностей, я набрала побольше воздуха и дополивала оставшуюся часть грядки.
Закончив, я подошла к нему — он прибивал какую-то доску на крыльце — и сказала:
— Время пришло.
Мы зашли в дом, но только после того, как он проверил, что поливка огорода завершена. Вскоре после того как мы оказались в хижине, я почувствовала внутри какое-то движение, странное ощущение, как будто что-то вырывается из меня наружу, а затем по моим ногам на пол потекла теплая жидкость.
Выродок читал все эти книжки вместе со мной, поэтому знал, что сейчас должно произойти, но все равно с озабоченным видом замер на входе в хижину. По ногам у меня капало, я стояла посреди лужи и ждала, когда он выйдет из оцепенения. Но когда он стал белым как полотно, я поняла, что могу ждать еще очень долго. Хотя я и сама была перепугана до смерти, я должна была как-то его успокоить. Мне требовалась его помощь.
— Все идет совершенно нормально, мое тело и должно было так поступить. Все будет в порядке.
Он принялся метаться — в хижину, из хижины, снова обратно.
Я должна была заставить его сосредоточиться.
— Можно мне принять ванну?
Ванны помогают при менструальных спазмах, и я подумала, что время у меня еще есть: промежутки между схватками были достаточно большими. Он остановился и посмотрел на меня диким взглядом.
— Так можно? Я думаю, это должно помочь. 1 ... 8 9 10 11 12 13 14 15 ... 33 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.