.RU

Глава 3 - Диана Машкова Женщина из прошлого

1. /Mashkova_Diana_Chenshina_iz_proshlogo_Litmir.net_bid167884_original.docДиана Машкова Женщина из прошлого
Глава 3
Фадеев сидел на бетонном полу, сжавшись в тугой комок. Он старался втянуть в себя руки, ноги, плечи, чтобы занять как можно меньше места и не касаться соседей по камере. Тридцать человек – все одинаково изможденные, одетые в ветхие тюремные шорты и футболки – были втиснуты в десять квадратных метров бетонного мешка. Жара и вонь стояли невыносимые. Только массивная железная решетка, служившая дверью в камеру, пропускала в душный склеп воздух извне.
Михаил Вячеславович чувствовал, как струи пота стекают по лбу, шее, спине. Хотелось вытереть лицо ладонью, но он боялся отлепить прижатые к бокам руки: любое движение, и он заденет покрытого синими татуировками тайца, сидевшего справа или лохматого рыжего мужчину с ногами-палками слева. Единственными движениями, которые он себе позволял, были движения зрачков. Фадеев проследил глазами за громадным тараканом, пробежавшим через ступню тайца и скрывшимся под сидевшим рядом с ним европейцем, доведенным до состояния полного изнеможения, – казалось, даже веки поднять человеку не под силу. Михаил Вячеславович заметил, что ноги бедняги пылают неестественной краснотой, а лодыжки изрыты гнойными ранами. Оба заключенных остались безучастны к по-хозяйски уверенным перемещениям насекомого. Фадеев поморщился.
Михаил Вячеславович запретил себе видеть так же, как шевелиться. Он закрыл глаза и постарался погрузить сознание в дрему. Слишком хорошо понимал, что означает «человеческий фактор» и до какого предела он сам в состоянии вынести плотно обступившую его реальность тюрьмы. Так плотно, что ни сантиметра личного пространства у него не осталось. Главное сейчас – сберечь разум, оградить его от влияний внешней среды.
Вчера ему удалось избежать участи обычного арестанта – он заплатил за то, чтобы остаться на ночь в зале, где заключенные дожидаются выкупа. Но наличные на этом закончились, а банковские карты тюремщиков не привлекали. Сегодня он стал таким же, как все, – одетым в рубище, пропитанным собственным потом и отчаянием. От бравого пилота и серьезного руководителя не осталось даже следа. Тюрьма Клонг Прайм в полной мере раскрыла ему свои объятия.
В сотый раз он подумал о сумасшествии Нади, которое заставило ее так жестоко мстить, и ненависть к ней, перемешанная со злостью на самого себя, затопила. Нашелся герой-любовник, исправляющий ошибки прошлого! А все его безудержное стремление быть молодым, пылать и гореть, как раньше. Забыл об осторожности, об ответственности и о том, что люди с годами меняются.
Надежда изменилась так, что он ее больше не узнавал. Из чувственной женщины превратилась в безумную ведьму. Это же надо было изобрести такой хитроумный план! Снять номер в отеле на его имя, заманить туда несчастную тайку и нанять человека, который за деньги готов был искалечить ни в чем не повинную девушку. Не своими же руками она нанесла бедняжке ужасный удар. У Фадеева в голове не укладывалось! И все ради чего?! Чтобы отомстить бывшему любовнику, у которого не хватило смелости остаться с ней на всю жизнь?! Ему причинить боль – это понятно. Пусть! Он наказание заслужил, если учесть, что Надина жизнь по его милости сломана. Но при чем здесь юная девочка? Даже если болезнь разрушила мозг этой женщины, которую он когда-то любил, куда подевались ее доброта, милосердие, жалость к другим? Все то, что было в ней раньше…
– Ведь вы из России?
Услышал он тихий голос слева и неохотно, не открывая глаз, кивнул.
– Я так и думал, – обрадовался голос, вызвав всплеск раздражения Фадеева, – с самого начала наблюдаю за вами! Надо же, не ошибся!
Михаил Вячеславович молча открыл глаза и повернул голову на голос. Человек в круглых очках с рыжей всклокоченной шевелюрой приветливо улыбался ему, обнажив сгнившие зубы.
– На чем попались? – возбужденно поинтересовался он.
– На глупости. – Меньше всего Михаилу Вячеславовичу хотелось обсуждать то, что с ним приключилось.
– Ясно, – не обиделся человек, – а я на экскурсиях.
– Не понял, – заторможенное сознание, погруженное в вереницу вчерашних событий, отказалось улавливать смысл.
– Гидами в Таиланде могут работать только тайцы, русским запрещено, – пояснил рыжеволосый.
– И вы, зная, чем это грозит, рискнули? – очнулся наконец от собственных бед Михаил Вячеславович.
– Обычно полиция не зверствует, – человек пожал тощими плечами, – а мне просто не повезло. Угораздило встать спиной к портрету его величества, и пожалуйста – нелегальная работа, оскорбление короля. Денег, как назло, с собой не было ни бата. Откупиться не смог.
– Зачем же вы здесь?! – Фадеев окончательно сбросил оцепенение и почувствовал острую жалость к исхудавшему рыжему человеку, – уж лучше в России, честное слово!
– Кому как, – вздохнул гид, – на моей исторической родине знание культуры и языков Востока оказались никому не нужны.
– А что у вас за профессия? – Любопытство Михаила Вячеславовича постепенно брало верх.
– Профессор уездного университета, – отрекомендовался рыжеволосый, – зарплата пять тысяч рублей. Это до того, как кафедру нашу расформировали. Потом безработный.
Фадеев ничего не ответил, только почувствовал, как сердце болезненно сжалось.
– И давно вы здесь? – медленно, не умея отделаться от чувства стыда, произнес он.
– Уже десять дней, – профессор сник. – Если фирма внесет за меня выкуп, выйду на свободу. А если нет…
Он не смог продолжить – слезы безвольно покатились по впалым щекам.
– Сумма большая? – Фадеев на время забыл о собственном горе: сейчас его волновала судьба этого несчастного человека и возмущала ужасающая беспомощность личности перед лицом государства. Вернее, уже двух государств.
– Сто тысяч бат, – всхлипнул профессор и, устыдившись собственной слабости, опустил глаза.
– Ерунда! – Михаил Вячеславович воспрял было духом, поняв, что сам может запросто вытащить этого человека из ада, но тут же вспомнил о собственном беспомощном положении и сник, – не расстраивайтесь. Пока человек жив, выход всегда есть!
– Конечно, – торопливо закивал профессор, чтобы скрыть свое состояние, – конечно! Главное, нам надо выжить в этом Клонг Прайм.
– Сложно? – хмуро спросил Фадеев.
– Вполне, – профессор поправил сползшие от пота очки. – Надо быть осторожным! За шум, громкие разговоры сажают в карцер, куда стекают сточные воды. Или есть еще одно наказание – бочка. Крохотный бетонный мешок, в котором не шевельнешься.
– Вы, надеюсь, не попадали? – Михаил Вячеславович ужаснулся, живо представив себе инквизиторские пытки современных тюрем Таиланда. Если уж камеры похожи на грязный хлев, каким должен быть карцер?!
– Нет, – профессор перекрестился, – бог миловал. Но должен предупредить: в камере тоже хватает опасностей. У многих тайцев туберкулез, сифилис, гонорея, бог знает что еще – соблюдайте предосторожности. Избегайте контактов. На сутки дадут всего литр воды, не расходуйте сразу: и пить надо, и соблюдать гигиену. Умывальников здесь нет. Что же еще? Один раз в день приносят миску риса с кокосовым соусом. Есть невозможно. Но те, у кого есть наличные деньги, могут купить еды. Остальные вольны умирать от голода.
– Спасибо за лекцию, – слабо улыбнулся Фадеев.
– Шутите, – профессор испытующе заглянул в его лицо, – значит, будете жить! Многие именно в первые сутки не выдерживают, сходят с ума.
– У старого козла крепки рога, – пробормотал себе под нос Михаил Вячеславович.
– Правильно, – улыбнулся профессор, – правильно! А вы-то кто по профессии?
– Летчик, – Фадеев тяжело вздохнул.
– О-о, – профессор посмотрел с уважением. – Если не ошибаюсь, пилотов с училища готовят к действиям в экстремальных ситуациях. Учат, как выжить и спастись, что бы ни произошло.
– Ваша правда, профессор.
– А вот мне, – он перешел на шепот, – мне иногда становится здесь так страшно! Люди умирают, как мухи. Их грузят на тележки для мусора и вывозят вон. И если б все были преступниками! Вину многих не могут доказать. Оправдывают. Иногда уже после смерти…
Фадеев молчал. Ужасы, которые пересказывал ему измученный человек, вставали перед глазами. Но теперь, когда Михаил Вячеславович снова почувствовал ответственность за жизнь ближнего, ему стало легче: он обязан выжить, иначе спасти этого несчастного ему не удастся.
– Здесь все решают деньги, – продолжал нашептывать профессор, – есть они, вас выпустят на свободу, нет – умрете как собака! Из-за одних кандалов сколько людей отправилось на тот свет! Эти ржавые грязные железки оставляют такие раны! А потом – глядишь, заражение крови. И смерть.
Михаил Вячеславович положил свою ладонь на острое плечо профессора. Сейчас он хотел одного – избавить человека от образов, так живо нарисованных его же сознанием. Для полного отчаяния вполне хватило бы тюремной камеры и тощих, изъеденных болезнями людей, которыми она была набита. А тут еще мысли о сумасшествии, смерти. Единственный способ не тронуться разумом, попав в жернова системы, призванной уничтожать человека, – не слышать, не видеть, не осязать.
– Не думайте об этом, – попросил он почти ласково и, всего секунду помолчав, поинтересовался: – Вы последний авиационный анекдот слышали?
Частое общение с Михалычем в последние три дня не прошло для Фадеева даром: у него появилась фора во времени. Соперничество с Клонг Прайм – кто кого – можно было считать отложенным. Пусть всего на тридцать или сорок минут, и все же он воспользовался своим преимуществом.
Фадеев говорил и говорил полушепотом, сохраняя серьезное выражение лица и заставляя растрепанного профессора краснеть от смеха. Постепенно к ним примкнула небольшая компания – русские лица, украинские, узбекские, кажется, даже казахские. Михаил Вячеславович насчитал двенадцать человек, сдержанно смеющихся в нужном месте и после окончания главной фразы. Остальные улыбались вразнобой и когда придется – Фадеев понял, что нашлись добрые люди, которые умели как-то перевести тайцам сокровищницу авиационного юмора.
Голова его сконцентрировалась на одном – вспоминать один за другим все забавные истории и анекдоты, которые он когда-либо слышал. Постепенно он и сам почувствовал, как атмосфера склепа, в который он попал пару часов назад, меняется. Общие улыбки и сдержанное веселье сделали свое дело – стены Клонг Прайм отступили, давая людям немного жизненного пространства взамен мыслей о смерти. Лица просветлели, глаза наполнились смыслом. Михаил Вячеславович заметил, что только один заключенный остался безучастен к его рассказам – тот самый европеец с красными ногами, который не мог даже открыть глаз. Он тяжело, со свистом дышал и обливался крупными каплями пота.
Дверь камеры внезапно открылась – все обернулись с изумлением, словно забыли на время, где находятся, – и два надзирателя, что-то громко выкрикивая на тайском, замахали руками.
– Что это? – спросил Фадеев, взглянув на свое запястье. Оказывается, он не закрывал рта больше двух часов кряду.
– Время прогулки, – ответил профессор, проворно вскакивая с места. После непрерывного двухчасового смеха он выглядел помолодевшим.
Михаил Вячеславович послушно встал и, стараясь, никого не задеть, направился к выходу.
Прогулкой называли размеренное хождение заключенных по длинному зарешеченному коридору без крыши. Запахи здесь были почти такими же жуткими, как и в камере: на тайской жаре любые отходы начинали моментально разлагаться и наполнять зловонием воздух. Если учесть отсутствие в тюрьме канализации и то, что все нечистоты сливались в открытые бетонные ямы, как с готовностью объяснил профессор, дышать и на улице было нечем. Только время от времени порыв ветра приносил из окружавшего территорию тюрьмы леса глоток свежего воздуха.
После возвращения в камеру духота в ней показалась невыносимой. Михаил Вячеславович взглянул на европейца – тот сидел в прежней позе, на прогулку его не водили. Фадеев уже сомневался в том, может ли он в принципе встать. Почему его не поместят в лазарет? Невооруженным глазом видно, что человеку нужно лечение!
Он осторожно опустился на прежнее место и закрыл глаза. Сил говорить у него больше не было: тюрьма с ее стонами, вонью и привкусом смерти сомкнулась вокруг. Нужно не замечать ее, нужно выдержать! Теперь он снова старался не допустить в себя ощущения, передаваемые извне, – в конце концов, все это временно, все скоро пройдет. Надо только продержаться до тех пор, пока Дашенька не придумает, как его вытащить. Задачка не из простых, но она ведь умница. Справится.
Михаил Вячеславович мог запретить себе впитывать окружавшие его боль и муки, но не мог остановить тяжелые мысли.
Надо было дожить до пятидесяти лет, чтобы оказаться в таком вот месте и терпеть эти ужасы, понятия не имея о том, как и когда решится его судьба. Дай бог, чтобы Дашенька получила сообщение, которое он успел отправить в последний момент перед тем, как изъяли телефон!
А если был сбой в Сети? А если она – бедная девочка – не найдет ни единого выхода? Слишком неподъемный груз он возложил на ее хрупкие плечи: на правосудие Таиланда, как он успел убедиться, уповать было бессмысленно.
Фадеев опустил голову на колени и подумал о том, как, помимо собственной воли, подвел и родную компанию, и собственную семью. А все из-за некстати нахлынувших чувств, проклятого буйства гормонов, которого он теперь стыдился. Дай бог, чтобы никто ничего не узнал о его положении. Если тайка быстро очнется и укажет на ошибку полиции до того, как об этой истории станет известно в России, все можно исправить. А что, если бедняжка получила смертельную рану?! Если его приговорят к смертной казни или, того хуже, засадят пожизненно?! Вот тогда и на добром имени компании, и на счастье его семьи можно будет поставить крест. Заместитель генерального директора, известный в России пилот, отец двоих детей обвинен в убийстве юной тайки! Да если бы кто сказал ему, что такое возможно, он счел бы за благо выпрыгнуть из самолета, не долетая до этого королевства. Без парашюта.
Вот ведь старый дурак! Остался на свою голову, превратился в безумного зомби: «Наденька, Надя!» Михаил Вячеславович глубоко вздохнул и тут же закашлялся, чуть было не отравившись тюремным смрадом.
Что будет с его детьми? Раньше они могли гордиться своим отцом, а теперь будут считать его убийцей! Не так-то просто ребенку самому разобраться, где правда, где ложь, когда со всех сторон станут твердить о том, что его папа – опасный преступник. Интернет, радио, телевидение. Через два-три дня, максимум через неделю новость о том, что русский пилот убил несовершеннолетнюю тайку и сел за решетку, достигнет России.
Перед глазами Фадеева возник хорошо знакомый школьный двор, к которому он каждое утро подвозил сына, и стоящий посреди него Тёма. Вот он в окружении взрослых ребят, которые объясняют ему, почему он не может дальше учиться в их школе. Вот он дерется из-за отца со своим бывшим другом. Вот стоит, опустив голову, перед директором… Фадеев не сомневался, что Тёма станет его защищать, будет доказывать всем, что его отец не убийца. Но пройдет месяц, другой, и он измучается, устанет сражаться один на один со всем белым светом и тоже поверит. Как он, Фадеев, сможет после этого жить?!
Хорошо, Люсенька еще мала – всего не поймет. Но как же ей тяжело придется без папы. Она так ждет его из командировок, так радуется ему, обнимает, целует! Не выдержать ему разлуки с дочуркой.
На глаза Михаила Вячеславовича навернулись слезы. Его семья обречена на несчастья.
С работы Люду уволят. А может, она уйдет сама, не выдержав перешептываний коллег за своей спиной. Ни в какую другую компанию ее, конечно, не примут, а она из-за своей гордости и не станет просить. Деньги, которые он откладывал на образование детей, уйдут на жизнь, и очень скоро его семья станет нищей. Возможно, Люда не бросит его, будет тратить последние сбережения на свидания, на адвокатов. Но ее саму отовсюду погонят. Что же, что он наделал?!
Фадеев сидел, поджав к себе ноги. Чувство голода, которое терзало его всю ночь, давно притупилось. Только голова теперь немного кружилась да шумело в ушах. Но все это к лучшему – не так остро ощущалась душевная боль.
От Дашеньки до сих пор никаких вестей не было. Ни письма, ничего. Фадеев видел, что кое-кому из заключенных передавали записки, и поначалу ждал, что и ему принесут заветный клочок бумаги, да только напрасно.
Значит, сообщение не дошло. Никто не знает, где он и что с ним. Конечно, рано или поздно должны будут хватиться. По-хорошему – накануне рейса в Москву. Но он понятия не имел, сколько времени может уйти на поиск иголки в стоге сена. Могут ведь и неделю, и две его не найти. С местными порядками – точнее сказать беспорядками – это проще простого.
А что, если счет пойдет на годы?! Михаил Вячеславович вздрогнул.
Нет. Не желал он думать о смерти! Как это в песне поется? «Надежда – мой компас земной, а удача – награда за смелость». Вот и ему нельзя падать духом! Найдут его рано или поздно, выйдет он из тюрьмы, вернется в Москву.
Были у него кое-какие накопления – думал, Люсе с Тёмкой на образование потратить, но ничего, успеет заработать еще. А эти деньги отправит на лечение покалеченной тайки: ей-то, бедняжке, неизмеримо хуже пришлось. И, если пораскинуть мозгами, именно из-за него. Выходит, хотел он того или нет, но жизнь человеку сломал.
Все мысли Михаила Вячеславовича вращались теперь вокруг тюрьмы. Дух его не мог выскользнуть из Клонг Прайм, как Фадеев того ни желал. С каждой минутой – он то и дело поглядывал на наручные часы – ему становилось труднее. Лучше бы у него забрали этот чертов механизм, который доводил до исступления размеренным шагом стрелок! Но отняли не часы, а телефон, разорвав его связь с внешним миром. Отобрали надежду.
Профессор, все еще сидевший рядом, успел просветить и на эту тему: сказал, что, если бы Фадеев попытался спрятать мобильный аппарат, к общему сроку добавили бы еще пять лет.
Но какой у него теперь-то срок? В чем именно его обвиняют?! День прошел, а его ни разу так и не вызвали на допрос. Профессор быстро развеял и эти иллюзии: все хитрости тайского судопроизводства заключались лишь в том, что обвиняемого по истечении неопределенного времени привозили в суд и зачитывали вынесенный приговор. Если нет денег на сильного адвоката, ни следователь, ни судья, ни кто-то другой не станет вникать в детали.
Михаил Вячеславович старался выбросить все увиденное и рассказанное профессором о Клонг Прайм из головы, но тщетно. Настойчивые мысли разрастались и пронизывали его отчаянием: ловушка, в которую он попал по собственной глупости и милости Нади, захлопнулась накрепко.
Он снова стал думать о детях, жене. Мысленно просил у них прощения и понимал, что такую безответственность невозможно простить.
От голода болело нутро. Все тело охватила предательская слабость, перемешанная со стыдом. Достойный финал жизни – сдохнуть на голом полу в грязной камере Клонг Прайм.
Фадеев едва нашел в себе силы, чтобы встать, когда в камеру вошли надзиратели и стали раздавать циновки. Ему и еще нескольким вновь прибывшим ни подстилок, ни места для сна не досталось. Он облокотился спиной о стену и приготовился стоять так всю ночь. Если бы не добрый самаритянин – профессор, который насильно уложил его на свою «постель» и осторожно устроился рядом, Михаил Вячеславович провел бы ночь на ногах. Укладываясь на жесткую циновку, пропахшую человеческим потом, Фадеев подумал о том, что Дашенька так его и не нашла. Если искала…
1 ... 7 8 9 10 11 12 13 14 15 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.