.RU

Сесилия Ахерн Волшебный дневник - 15

^

Глава пятнадцатая

Вещи из кладовки


Розалин преображалась, собираясь на службу в храм и на рынок. Появлялись воскресная бежевая юбка до колен с маленьким разрезом сзади и кремовая полупрозрачная блузка с пышными рукавами, завязанная бантиком на шее. Под блузкой я разглядела кружевной лифчик, хотя вряд ли Розалин даже подозревала о том, что она просвечивает. И правда, вид у Розалин был не такой простой, как обычно. Она надевала бежевый, в тон, жакет с брошкой из павлиньих перьев на отвороте, а на ноги – открытые необычные босоножки. Став выше всего на один два дюйма, Розалин выглядела великолепно. Когда я сказала ей об этом, она просияла, и у нее от удовольствия даже порозовели щеки.
– Спасибо.
– Где вы это купили?
– А! – Она смутилась, не имея привычки говорить о себе. – В Даншоглин. Там в получасе есть местечко, которое я очень люблю. Мэри очень милая, да благословит Господь ее душу…
Затаив дыхание, я стала ждать рассказ о трагической судьбе Мэри, который включал в себя сведения об ее умершем муже и тысячах благословений, ниспосланных на нее Богом.
Тогда я попыталась зайти с другой стороны:
– У вас есть братья или сестры?
– Сестра живет в Корке. Хелен. Она учительница. И еще есть брат Брайан, он в Бостоне.
– Они приезжают сюда?
– Иногда. Как раз не очень давно были. Обычно мама сама ездит к ним в гости. По крайней мере, к Хелен в Корк, чтобы сменить обстановку, но сейчас это невозможно. Она больна. – Розалин посмотрела на меня. – У нее рассеянный склероз. Ты знаешь, что это значит?
– Немного. Вроде того, что мышцы перестают работать.
– Примерно так. С годами ей становится все хуже и хуже. Она ужасно мучается. Поэтому мне приходится бегать туда сюда. Я не могу отправиться в путешествие, потому что нельзя оставить ее одну. Без меня ей никак.
Похоже, довольно много народу нуждалось в Розалин. Однако у меня вдруг появилась мысль: если так много людей нуждается в одном человеке, может быть, как раз все наоборот, и это она нуждается в них. Например, у меня никогда не было в ней никакой нужды.
Ее мать не пришла, чтобы ткнуть в меня обвинительным перстом, а было уже два часа. Незаметно я выскользнула из дома, когда Розалин заканчивала готовить свои пирожки. Мне было известно, что три тысячи разных пирогов она пекла в течение недели не только для нас и своей матери, но еще часть отвозила по воскресеньям на фермерский рынок и продавала так же, как домашнего приготовления джем и выращенные самолично экологически чистые овощи. Розалин поставила на стол сумку с банкнотами и мелочью, повернулась ко мне спиной, чтобы что то достать из нее, и сунула мне в руку двадцать евро. Я была до того тронута, что отказалась взять деньги, однако Розалин настояла на своем.
Когда я пришла в замок, Уэсли уже сидел на ступеньках – на моих ступеньках. Он был в синих джинсах, черной фуфайке с белым черепом на груди и синих кроссовках. Даже днем от него веяло прохладой.
Уэсли поднял голову и снял наушники.
– Он может приехать завтра в десять.
Никаких тебе «здравствуйте», и это немного выбило меня из колеи.
– О, здорово! Спасибо. – Мне хотелось, чтобы он встал и исчез, как маленький голубь, который доставляет послания, а он продолжал сидеть как ни в чем не бывало. – А мог бы он приехать в десять пятнадцать на случай, если Розалин задержится дома?
– Да. Конечно. Я скажу ему.
– Хорошо, отлично, спасибо.
Он все еще оставался на месте, и я, сделав пару шагов, прислонилась к стене напротив него.
– Ты знаешь женщину, которая живет в бунгало?
– Мать Розалин? Видел ее, когда мы только переехали сюда, а потом ни разу. Кажется, она не выходит из дома. Старуха. У нее вроде болезнь Альцгеймера или что то в этом роде.
– А ты был у нее дома?
– Привозил кое что для Артура. Дрова, уголь, что то из мебели. Однако Розалин ни на минуту не оставляла меня одного. – Он улыбнулся. – Да там и воровать то нечего, если она беспокоилась из за этого.
– Из за чего то она все таки беспокоится. Вот и Артур никогда не бывает в бунгало один… – подумала я вслух. – Почему они все время вместе? Почему?
– Найди ответ, Нэнси Дрю58. И как получается, когда я ишачу на Артура, чтобы он не отрывал зад от дивана, и отношу пару чертовых кресел его теще, то ничего за это не получаю?
– Но он никогда не ходит к ней.
– Ты что то ищешь? Или я ошибаюсь?
Он напомнил мне о том, что говорила сестра Игнатиус о необычной работе мозга, когда до чего то докапываешься. Она как будто заранее знала, что я буду искать сама не знаю что.
– Просто… – Я ненадолго задумалась. – Если честно, мне здесь скучно. – И я рассмеялась. – Никакой жизни, никаких друзей, даже поболтать и то не с кем, вот я и придумываю себе развлечения. Иначе мне и дела не было бы до Розалин с ее секретами.
– С какими секретами? – со смехом переспросил Уэсли. – У Розалин нет секретов. Она не понимает искусства общения. Все время сама по себе. Не думаю, что она умеет говорить о своих чувствах.
– Знаю. Я думала об этом, и все таки…
– Что – все таки?
Не понимаю, как и зачем, но я рассказала ему все о том, что со мной было в последние два дня. О непонятных разговорах, о пропавшем альбоме, о странном замечании Артура, будто бы мама не хочет его видеть, о Розалин, которая ни с кем не оставляла меня наедине и которая забыла упомянуть обо мне, беседуя с сестрой Игнатиус, о сестре Игнатиус, которая сказала, чтобы я задала свои вопросы Розалин, о словах Розалин, будто бы моя мама всегда врет, о ее желании держать маму наверху в спальне, о ее тайных походах в бунгало и нежелании посвятить меня в эти тайны, о том, что я видела там в саду, о подносе, оставленном у стены, о ссоре Артура и Розалин насчет наших вещей и гараже.
Уэсли терпеливо слушал меня, время от времени поощряя жестами.
– Понятно… – произнес он, едва я умолкла. – Звучит немного таинственно, но мне ясно, почему ты подозрительна, хотя все на свете так или иначе объяснимо. Например, тем, что Розалин немного странная – только без обид, – торопливо прибавил он. – Мне известно, что она доводится тебе тетей.
– Принято. Без обид.
– Я здесь тоже недавно, поэтому знаю не всех или плохо знаю, но Розалин в самом деле ни с кем в городе не разговаривает. Когда мама встречается с ней, она всего лишь кивает маме и идет дальше. Не знаю, то ли это от застенчивости, то ли еще от чего то. Или, как она ведет себя с тобой. Что ей известно о том, как быть матерью? Однако, Тамара, все это вовсе не значит, что ты не права. Наверное, взрослые что то скрывают от тебя. Понятия не имею, что это может быть, но если произойдет еще что то странное, скажи мне.
– Происходит нечто суперстранное.
Сердце буквально грохотало у меня в груди. Мне самой не совсем верилось, что я собиралась рассказать ему о дневнике. Но мне очень хотелось посвятить его в свою тайну, хотя я и боялась, как бы он не поднял меня на смех.
– Расскажи.
– Ты подумаешь, что я ненормальная.
– Не подумаю.
– Пожалуйста, только учти, я не вру.
– Ладно. Говори, – нетерпеливо произнес Уэсли.
И я рассказала ему о дневнике.
Понятно, что Уэсли отпрянул от меня, обхватил себя руками и всем своим видом напомнил мне выключенный компьютер. О Господи. И смотрел он на меня теперь иначе. Совсем не так, как узнав о смерти папы. Это было другое. Он решил, что я спятила.
– Уэсли, – произнесла я, не зная, что говорить дальше.
– Э эй, – неожиданно послышалось неподалеку, и Уэсли мгновенно обернулся к двери, в которой появилась прекрасная блондинка. Она смотрела на Уэсли, будто не замечая моего присутствия.
– Эшли, – удивленно воскликнул он, – ты пришла раньше!
– Знаю, извини, просто мне очень хотелось тебя увидеть. Я принесла одеяло.
Она помахала корзинкой и помчалась к Уэсли, потом, бросив корзинку у ног, обняла его за шею и поцеловала совсем не по сестрински. Неожиданно я ощутила укол зависти, от которого тотчас постаралась откреститься. Словно почувствовав, что Уэсли не очень реагирует на нее, Эшли открыла глаза и, увидев меня, уронила руки, как будто наскучив спектаклем.
– Отлично получилось. Но мне пора.
Уэсли с улыбкой повернулся ко мне.
– А ты кто? – спросила Эшли, поглядев на меня так, словно от меня воняло. – Кто это? – спросила она Уэсли.
– Я его тайная любовница. Нам нравится делать это в замке, причем одетыми, поэтому я стою прислонясь к стене, а он сидит на лестнице по другую сторону. Это трудно, но нам нравятся сложные задачи. Своего рода извращение. Пока, милый.
И я подмигнула Уэсли по пути к двери.
– Это Тамара, – услыхала я, выходя из зам ка. – Она всего лишь подруга.
Она всего лишь подруга. Четыре слова, которые вполне могут убить любую женщину, но я всего лишь улыбнулась. Во первых, сумасшедшая из сумасшедших историй, какую он только мог услышать в жизни, не погнала его на меня с факелом, чтобы немедленно, не теряя времени, сжечь меня а во вторых, здесь, на этом самом месте, я наконец то обрела друга.
И свидетелем мне был замок.
– Тамара, – вновь услышала я, уже подходя к дому, и отошла в сторону на пару шагов, то есть поближе к деревьям, чтобы защититься от всепроникающего взгляда Розалин.
Уэсли задыхался.
– О дневнике…
– Извини и забудь…
– Я хочу поверить тебе и не могу.
С одной стороны, я услышала комплимент, с другой – это было обидно.
– Но если ты скажешь, что будет завтра, и это случится, тогда я тебе поверю. Так будет правильно?
Я кивнула.
– Если ты окажешься права, я помогу тебе во всем, что ты только задумаешь сделать.
Я улыбнулась.
– Но если ты все придумала, – сказал Уэсли и, покачав головой, внимательно посмотрел на меня, – тогда сама знаешь…
– Знаю. Тогда ты не захочешь стать моим другом. Понятно. Он засмеялся.
– Так что случится?
– Я еще не читала.
Ночью я сбежала из дома, прежде чем в дневнике появилась запись, и все утро была настолько занята, что не нашла ни минутки, дабы заглянуть в дневник.
На лице Уэсли появилось сомнение. Я и сама с трудом верила себе, а ведь я точно знала, что не вру.
– Прочитаю, как только доберусь до дома, а потом позвоню тебе. Ты будешь дома? Я не помешаю твоей э эй?
Уэсли рассмеялся.
– Звони и приходи. – Он пошел обратно и вдруг обернулся. – Кстати, она мне не подружка.
– Конечно нет, – отозвалась я.
Вернувшись домой, я немного посидела в гостиной с Артуром и Розалин, делая вид, будто читаю подаренную Фионой книгу. Однако ждать становилось невыносимо. Тогда я зевнула, потянулась и, извинившись, отправилась в свою комнату. Там достала дневник из под половицы, подвинула кресло к двери и уселась в него. Открывала дневник я не просто с любопытством, но и с надеждой увидеть новую запись, которая должна была появиться рано утром.
Отвернув обложку, я увидела, что прежней записи больше нет, словно новый день смыл старые чернила, а на ее месте стала появляться другая запись – тоже моя запись, – кружочки и палочки, слово за словом, причем так быстро, что я едва успевала их разбирать. Из за первой же фразы я сильно занервничала.
6 июля, понедельник Вот ужас! Сегодня утром в точности, как мы планировали, приехал доктор Гедад. Не меняя привычного распорядка, Розалин в десять часов ушла в свой зоопарк. Я проследила за ней, желая удостовериться, что никакая случайность не вернет ее домой раньше обычного. В десять пятнадцать доктор Гедад позвонил в дверь. Тогда я стала молить Бога, чтобы Розалин не выглянула в окно и не увидела его припаркованную машину, однако с этим я ничего не могла поделать. Мне следовало впустить его в дом и как можно скорее выдворить обратно. Я ждала его у двери, и он показался мне на редкость приятным, симпатичным человеком. Но это меня не удивило, недаром он был отцом Уэсли. Мы еще стояли внизу, как вдруг распахнулась дверь, и на пороге оказалась Розалин. Честно говоря, когда она взглянула на доктора Гедада, то изменилась в лице, словно ее схватили полицейские. Доктор Гедад будто ничего не заметил. Он был дружелюбен, как прежде, и незамедлительно представился, потому что они не были знакомы. Розалин смотрела на него так, словно некое неземное существо вдруг оказалось в ее бесценном доме. К тому же Розалин нервничала из за яблочного пирога, который она попробовала уже в бунгало и в который добавила соль вместо сахара, что, верно, случилось впервые в ее жизни. Она была по настоящему расстроена, словно опозорила себя на всю оставшуюся жизнь. Поэтому она вернулась за другим пирогом, приготовленным к обеду. Она не сомневалась, что я и Артур не будем против, если она отнесет пирог матери. В общем, виноват был яблочный пирог, но тогда почему Розалин дрожала всем телом? Понятия не имею, было это из за пирога или из за приглашенного мной, без ее согласия, доктора. Доктор Гедад поинтересовался здоровьем ее матери, несколько пошатнувшимся, насколько он слышал, и удивительным образом переместился в кухню, куда меня не пригласили посидеть с ними и где они закончили свою беседу. Мне доктор Гедад сказал, что не уверен в необходимости своего появления в комнате мамы. Он посочувствовал мне в моей утрате, вручил брошюру с рекомендациями и откланялся.
Мое положение в доме стало еще хуже. У меня не было сил это выносить. Оставаться я больше не могла. В следующий раз, когда приедет Маркус, я залезу в его автобус и заставлю отвезти меня домой. Потому что дом у ворот не мой дом.
Неважно, что я напишу завтра.
Дрожащими руками я спрятала дневник под половицу, зная, что это надо делать как следует. Потом я отправилась вниз. В кухне Розалин пекла пироги на завтра.
Я села и, наблюдая за ней, стала нервно грызть ногти, мысленно определяя, что делать дальше. Если не дать ей насыпать слишком много соли в пирог, значит, она не заявится домой раньше времени. Но если я это изменю, Уэсли мне наверняка не поверит. Что же важнее? Привести врача к маме или получить союзника, который будет мне помогать?
– Тамара, ты не возражаешь, если я попрошу тебя принести сахарный песок из кладовки? – прервала Розалин поток моих мыслей.
Я застыла на месте.
Розалин обернулась.
– Тамара!
– Да! Сейчас, – решительно произнесла я.
– Набери его в банку до сих пор и принеси, так будет нетрудно. И Розалин мило улыбнулась, наслаждаясь наметившейся связью между нами.
Взяв у нее размеченную банку, я почувствовала, будто мое внутреннее «я» отправилось в кладовку. В комнатке рядом с кухней от пола до потолка стояли полки, нагруженные едой, которой могло бы хватить лет на десять. Например, консервы в банках с железными крышками и надписями, сделанными отличным почерком, о содержимом и времени закладки овощей и фруктов.
Отдельную полку Розалин отвела луку, картошке, ямсу, моркови. На другой полке – одни консервированные супы, фасоль и томаты в банках. Внизу полка с крупами в стеклянных банках, рисом, макаронами всякого вида и цвета, горохом, овсянкой, чечевицей, кукурузой и сухими фруктами – кишмишем, сабзой, курагой. Рядом всякая всячина для пирогов: мука, сахар, соль и дрожжи, а еще множество банок и бутылок с маслом, оливковым, кунжутным, а также с бальзамическим уксусом, устричным соусом и всевозможными специями. Отдельно стояли банки с медом и разными джемами – клубничным, малиновым, черничным и даже сливовым. Им не было числа. Соль и сахар Розалин пересыпала из магазинных пакетов в банки. Все банки надписаны аккуратным почерком.
У меня дрожали пальцы, когда я потянулась за солью. Мне вспомнился урок, полученный накануне: я могла изменять прочитанное в дневнике. Мне не обязательно в точности следовать тому, что там сказано. И тогда моя жизнь пойдет по другому пути.
И тут я опять вспомнила об Уэсли. Если я дам Розалин сахар, она не вернется домой раньше времени и не встретится с врачом внизу, прежде чем он поднимется к маме. Если я не последую записи в дневнике, то не буду иметь ни малейшего представления о том, как сложатся события, и Уэсли мне не поверит. Я потеряю недавно приобретенного друга, и это станет моей самой непростительной глупостью.
А если я все сделаю как надо, тогда маме не видать врача. И сколько же мне еще ждать, пока она будет дремать в кресле, время от времени просыпаясь, словно и не просыпаясь вовсе?
Я приняла решение и потянулась за банкой.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.