.RU

Глава 16 - Барбара Вайн Роковая перестановка


Глава 16


Знак, указывавший направление на гарнизон, напомнил Руфусу о той девушке, с которой он общался несколько дней или пару недель – в общем, какое то время, и чье имя всплывало у него в памяти исключительно в двух вариантах. Ее звали Дженет или Дженис? Примерно такая же ситуация, что с Эдамом, который не мог запомнить, как звали антиквара – Эвансом или Оуэнсом. А оказалось, что Эваном, так что девушка Руфуса вполне может быть Джанин или Джанеттой.
Он никогда не вспомнит. В те времена она красила свои рыжие волосы и была очень худенькой, ему же нравились женщины пополнее. Руфус точно не давал ей свой адрес в Нунзе, телефон у них не работал, так что она не могла звонить. Он точно не привозил ее в Отсемондо. В общем, маловероятно, что она пойдет в полицию и расскажет историю десятилетней давности, особенно если предположить, что она все еще замужем за тем солдатом и, возможно, имеет детей.
Почему то она ассоциировалась у него с поездкой домой на такси. И с тем единственным разом, когда он пешком шел в Нунз, чтобы встретиться с ней в «Пихте», и случайно прочитал фамилию хозяина – которая теперь была другой – над дверью в общий бар. Но почему он шел пешком, когда у него был «Юхалазавр»?
На то последнее свидание Дженет или Дженис (Джанин или Джанетта) тогда приехала на своей машине, или на мужниной, а Руфус пришел пешком, злясь, что вынужден заниматься этим немужским делом, но при этом, вспоминал он, делая все, чтобы она не узнала, где он живет. Руфус, вполне вероятно, опасался, что она в минуту откровенности или совестливости признается своему мужу, и солдат станет охотиться за ним.
Ах, точно, именно так – он не поехал на свидание на «Юхалазавре», потому что Эдам и Зоси отправились на нем в Лондон. Как раз в тот вечер они привезли ребенка. Руфуса не было дома, он не видел, как они приехали, так как проводил время с Дженет или Дженис в «Пихте», а потом в другом пабе или ресторане, где они здорово поругались; у Руфуса имелась лишь та десятка, что осталась от ломбарда, и он ясно дал понять, что ждет, что дальше за выпивку и еду платить будет она.
Потом они помирились и вскоре оказались в ее двуспальной кровати; фотография солдата была уложена лицом вниз на прикроватную тумбочку. Без сожаления распрощавшись с ней на следующее утро, Руфус надеялся, что он испытывает гораздо большее облегчение от расставания, чем она. Девушка не предложила подвезти его в Нунз. По сути, она дошла до того, что заявила, что у нее нет денег на бензин, а пройти предстояло целых двадцать четыре мили. Вот поэтому Руфус и взял такси, теперь все понятно, и когда они добрались до Отсемонда, он попросил водителя подождать с включенным счетчиком, а сам забежал в дом и взял деньги у Эдама. Вернее, внутрь он не заходил, а только переступил порог, потому что Эдам был то ли в холле, то ли на террасе. Тот стал жаловаться, что его поездка на Арчуэй роуд успеха не принесла. Он выручил меньше сотни за гарнирные ложки и кувшин с маской. Никому такие ложки не нужны, вот что ему сказали. Какая от них сейчас польза? А ликерные рюмки даже обсуждать не стали. Руфус с трудом вытянул из него четыре фунта на такси, но все же вытянул.
Вспомнит ли таксист? Он был молодым, не старше Руфуса. Это было ошибкой – позволить таксисту довезти его до дома, но деваться было некуда. Ведь не стал бы он ждать денег у поворота на проселок.
Естественно, в ту неделю таксист возил многих клиентов, в том числе и из поселков. И вряд ли в той поездке по извилистой лесной дороге в Отсемондо было что то запоминающееся. Если только он не слышал крик ребенка…
Нет, это невозможно. Он сам услышал его только после того, как такси скрылось из виду. Пусть таксист был молод и наблюдателен, но он не смог бы опознать Руфуса через десять лет и тем более Эдама, который стоял на террасе и выглядел, выражаясь в стиле тех времен, «отстегнутым». Руфус даже тогда подумал, что он обкурился, только этого не могло быть, потому что у них не было денег на это.
– Ты в порядке? – спросил Руфус, когда такси скрылось в туннеле из деревьев. – Или у тебя просто сильное похмелье? (Как же мы любим судить о других по себе.)
Эдам не ответил. Они прошли к входной двери, которая так и осталась открытой. Именно тогда в первый раз он услышал плач ребенка. Жалобный, противоестественный для этого дома в той же степени, что и рев льва. Или нет…
– Боже, – произнес Эдам.
– Как я понимаю, Зоси привезла сюда своего ребенка.
– Ты говоришь об этом с таким ледяным спокойствием, – сказал Эдам. – Именно так и написали бы в романе – «ледяным».
– В плохом романе. – Плач прекратился. – Наступит время, и кое у кого будут собственные дети, и он будет обязан мириться с такими вещами, но для меня это перебор. Как бы то ни было, это твой дом.
Сразу Эдам ничего не сказал, а потом проговорил:
– Я хотел объяснить все позже. Вернее, не хотел, а мне пришлось бы.
Жестким и надменным, вот каким был тогда Руфус.
– Меня это не касается.
– Кстати, как ты узнал, что у Зоси был ребенок?
– А ты как думаешь? – ответил Руфус. – Это моя работа – знать такие вещи, во всяком случае, скоро будет.
Кажется, Руфус увидел ребенка ближе к вечеру. Эдам, нервный и дерганый, рассказывал о своих попытках продать ложки, когда на террасу вышла Зоси со свертком на руках. Она жила в Отсемонде уже почти два месяца, а ребенок у нее родился примерно за месяц до ее появления там. Вот так он рассуждал в тот день. В складках красной шали Вивьен лицо ребенка разглядеть было трудно, но Руфус увидел достаточно, чтобы понять – это младенец, очень маленький, месяцев трех от роду. Вслед за Зоси из дома вышла Вивьен с бутылочкой и полотенцами, расшитыми монограммами Лилиан Верн Смит, в руке. За ней вышел Шива, и вид у него был таинственный. М да, целая процессия.
Естественно, все они (кроме Эдама) думали, что ребенок Зоси. А что еще они могли думать? И что за амнезия и даже афазия овладела Эдамом, если он не подумал, что означает поддержка Вивьен, ни о чем не подозревавшей? Хотя какая разница, ведь похищенный ребенок – это похищенный ребенок.

* * *


Пока Эдам считал, что покончил с полицией. Или что полиция покончила с ним. Он ответил на их вопросы и написал заявление. Конечно, он допускал, что стражи порядка могут снова прийти в дом, на этот раз чтобы арестовать его. Эта мысль была с ним постоянно, она преследовала его, однако Эдам никогда не предполагал, что они могут просто позвонить.
Он был дома, и вечерняя газета, которую он купил, но не прочитал, лежала на подлокотнике кресла рядом с ним. Эдам не находил в себе сил развернуть ее и поискать маленькую заметку с новостями, в которой простым шрифтом, возможно, будет написано, что кости взрослого человека, найденные в могиле, опознаны. Чутье, или fingerspitzengefьhl,84 подсказывало ему, что новость в газете есть, и пока он не узнает наверняка, что ее там нет, и что предстоит ждать еще двенадцать часов или даже сутки, можно чувствовать себя свободным. В общем, Эдам не мог заставить себя заглянуть в газету. Вот вот должны были прийти тесть с тещей, он помнил, по какому поводу Энн пригласила их, но все его существо противилось необходимости что то скрывать, находиться среди людей, от которых надо еще что то скрывать, нести тяжелый груз и при этом сохранять обыденное выражение лица.
Когда зазвонил телефон, Эдам был один в комнате, Энн готовила Эбигаль ко сну и еще не принесла ее к папе. Эдам подумал, что звонит Руфус, он не сомневался в этом. Руфус звонит, чтобы сказать, что был в полиции и подтвердил рассказ о путешествии в Грецию, что они, судя по всему, полностью удовлетворены и даже сказали, что вряд ли когда либо свяжутся с ним…
Он взял трубку. Это был полицейский по имени Уиндер. Эдам похолодел, горло сдавил спазм.
– Мистер Верн Смит, всего несколько вопросов, я надолго вас не задержу.
Голос Эдама прозвучал так, будто у него тяжелая простуда.
– Все в порядке, – проговорил он, одновременно думая, какой же это дурацкий и бессмысленный ответ.
– Очень важно, чтобы вы вспомнили. Прошло много времени.
– О чем? – спросил Эдам.
– Когда вы летом 1976 го жили в Уайвис холле…
– Я уже говорил вам, что не жил там, – сказал Эдам. – Я был там один раз. И провел там неделю.
– Ну, жил, был – все это просто манера речи. Я хотел спросить у вас следующее: вы можете вспомнить, приходили ли к вам люди из фирмы по уничтожению сельскохозяйственных вредителей под названием «Вермстрой»?
Вот и все. Человек коипу все вспомнил. Вспомнил Эдама, как он открыл ему заднюю дверь, Руфуса на террасе, Мери Гейдж, бегущую за его машиной и выкрикивающую угрозы.
Но Эдам ответил:
– Нет, не помню.
Затаив дыхание, он ждал, что Уиндер сейчас скажет, будто у них теперь есть доказательство тому, что Эдам жил там не один, что там с ним был еще один молодой человек и девушка, хотя их он заверял, что никакой девушки не было. Что ему остается, кроме как отрицать это? Он и будет отрицать, никогда не признается.
Уиндер же не отставал, хотя двинулся не в том направлении, что предполагал Эдам.
– Крупный, темноволосый мужчина с усами? Не вспомнили? Как мы понимаем, он периодически уничтожал вредителей у вашего… дедушки, да? Дяди?
– Двоюродного деда.
– Ах, да. У вашего двоюродного деда. Крыс и кротов, как я думаю. А еще этих странных зверьков – как же они называются?
Эдам понял, что Уиндер хочет, чтобы он подсказал, но не собирался попадаться на такую уловку.
– Не берите в голову. Это неважно. В общем, мистер Верн Смит, не можете нам помочь, так не можете. Вас наверняка обрадует то, что наше расследование почти закончено. Простите, что побеспокоил вас. До свидания.
Эдам опустился в кресло, не выпустив трубки из руки и слушая частые гудки. Через пару секунд он все же положил ее на рычаг. Наверное, они думают, что та девушка, которую видел человек коипу, была Вивьен. Он представил, как человек коипу добровольно приходит к ним и выкладывает информацию.
«Он спросил у меня, а не акро … – не помню, как дальше, – ли это, а я сказал, что это крыса. Там еще был парень, он спал на террасе, и девушка, которая бежала за моей машиной. Конец июня, июль, примерно в это время…»
Наверное, он приезжал и в другие дни, позже. Кто знает? А еще был счет от фирмы с адресом в Ипсвиче. Он ходил в лес и наверняка видел кладбище, так что может дать показание, что в то время дерн был целым и невредимым. Возможно и то, что он вернулся в сентябре и увидел свежую могилу, участок поврежденного дерна. Флиттермус, оттермус, миопотамус… Каким же юным я был, подумал Эдам, каким беспечным, каким легкомысленным, придумывая эти стишки. А сейчас я такой же?
Эдам понимал, что надо позвонить Руфусу и рассказать о разговоре, но у него не хватало воли и решимости сделать это. Для него звонок Уиндера стал шоком, он высосал из него силы. Шок был почти таким же, как в аэропорту, когда его приехал встречать отец, или как в тот вечер, когда они с Зоси возвращались в Суффолк из Хайгейта.
Эдам позволил воспоминаниям подняться на поверхность сознания. Первыми в память вплыли жара, стоявшая в тот вечер, густой воздух, которым было невозможно дышать, его потные руки, скользившие по рулю, испарина, блестевшая на лбу и верхней губе Зоси, пот, стекавший у него по спине и намочивший обивку сиденья. Он как бы заново переживал то, что было тогда, вспоминая, и при этом мысленно отодвигал момент, когда спокойствие бесповоротно разрушил тот шокирующий звук.
Эдам едва не врезался в машину впереди. Крик прозвучал внезапно, без предваряющих бормотаний или шепота. Он как раз начал переключать передачу с нейтральной на пониженную. От неожиданности его рука дернула ручку, а нога надавила на педаль газа. Им повезло, что желтый на светофоре предварял красный свет, и водитель машины впереди поспешил проскочить перекресток.
«Юхалазавр» рванул вперед. Эдам ударил по тормозам, Зоси вылетела с сиденья и едва при этом не ударилась лбом о ветровое стекло.
– Господи, боже мой, – произнес Эдам.
– Пожалуйста, не сердись. Не надо сердиться.
Он посмотрел назад и увидел люльку и крохотную поднятую ручку. Эдам как сейчас видит эту ручку. С растопыренными, как лучи у морской звезды, пальчиками. В тот момент он еще не понял всей правды, не понял, что она натворила. Как и остальные потом, в тот момент он решил, что это родной ребенок Зоси. Только его заблуждение было кратким. Однако в течение некоторого времени, съехав к тротуару, Эдам думал, что за те сорок минут его отсутствия Зоси каким то образом ухитрилась вернуть себе своего ребенка.
Она устремила на него испуганный взгляд, тот самый мышиный взгляд, мечущийся то к нему, то от него. Ее округлившиеся глаза блестели, в них было отчаяние, собранные в трубочку губы еще больше усилили сходство с мышью. Зоси выскочила из машины с таким видом, будто собиралась бежать прочь, кричать и звать на помощь. Но вместо этого она лишь открыла заднюю дверь и вытащила люльку. А потом достала оттуда ребенка. Он был крохотным, слишком маленьким, чтобы так громко кричать.
Зоси говорила уверенные слова, но произносила их нервно.
– Повезло, что у нее в люльке было вот это. – Она помахала бутылочкой, наполовину заполненной молоком. – Иначе пришлось бы заезжать в магазин и покупать. А потом я разберусь со всем остальным, понадобится много чего.
Закрыв глаза, Эдам подумал, что, вероятно, именно такое состояние и имеют в виду люди, когда говорят, что чувствуют дурноту.
– Что ты имеешь в виду под «повезло»? – спросил он. – Что ты имеешь в виду под «у нее в люльке»?
– Я взяла и люльку. Я забрала ее вместе с люлькой. Девочка лежала в ней. На заднем сиденье в машине мистера Татиана.
Теперь Эдам все понял. Во всяком случае, подумал, что понял.
– Зоси, мы должны его вернуть. Мы должны развернуться и отвезти ребенка туда, где ты его взяла.
– Ее. Это девочка. Ее зовут Николя. Вивьен сказала, что ее зовут Николя.
– Пусть так, но все равно мы разворачиваемся и отвозим туда, где ты ее нашла.
Зоси заплакала. Она с ребенком на руках села на переднее сиденье и громко зарыдала. Ее слезы падали на детское лицо. Эдам не мог видеть, как она плачет. У него сердце разрывалось на части. Господи, а он то оставил ее в машине из опасения, что она стащит что нибудь в магазине. Уж лучше бы было так!
– Мы должны вернуть его – ее – назад. Представь, как взбесятся ее родители. Зоси, прошу тебя, не плачь. Пожалуйста, не надо, я не вынесу. Зоси, ты можешь родить своего ребенка. Мы с тобой заведем нашего ребенка.
Эдам вспоминал, как умолял ее, как давал всяческие обещания, и его коробило. Тогда он едва не плакал. Они были детьми, в сумме им обоим было не больше тридцати шести, а жизнь проявилась в своих самых страшных аспектах, и они не могли противостоять. Эдаму казалось, будто его раздирают на части. Он любил Зоси, он желал ей счастья, но от страха едва не впадал в истерику.
– Я ее не отдам, – кричала ему Зоси. – Если ты повернешь назад, я на ходу выпрыгну из машины. И брошусь под колеса грузовика.
– Зоси…
– Она нужна мне, я ее люблю. Я ее забрала и не отдам. – Владевшие Зоси эмоции буквально изуродовали ее, превратили в оскалившуюся тигрицу. – Как ты не понимаешь, что я хочу, чтобы и она любила меня? Если я буду заботиться о ней, она неизбежно полюбит меня. Разве ты не знаешь, как важно быть самым главным для кого то?
– Я люблю тебя, – сказал он. Рамки в его сознании разрушились, опустились вниз, в некую бездонную пропасть. – Ты для меня самая главная. – Он говорил сдавленным голосом, с хрипом выталкивая слова. – Я буду любить тебя всегда, я никогда не изменюсь, обещаю, Зоси, но пожалуйста, ради бога…
Как же получилось, что Эдам сдался, поддержал Зоси в том, на чем она настаивала, и поехал дальше? Он все равно не знает, хотя уже давно не тот юнец, каким был тогда. С тех пор его характер покрылся коркой жесткости, усталого безразличия. Возможно, на него подействовали не ее мольбы, а страх перед возвращением, перед тем, что ждало любого, кто заявился бы с их легендой – с какой легендой? Поэтому Эдам завел двигатель и поехал вперед, медленно, по крайней левой полосе, так как у него тряслись руки. Зоси, вымотанная, откинулась на спинку; ребенок лежал у нее на коленях, на юбке из голубой занавески, и сосал из бутылочки, а потом заснул. Лицо Зоси поражало красотой и удивительной зрелостью, материнским умиротворением. Слезы на ее щеках высохли, после них остались только соленые следы.
Тяжелый жаркий день перетек в душный вечер. В небе собирались похожие на горы огромные облака, и между ними плыла луна, напоминая белый галеон, пробирающийся между вулканическими островами. Облака разгоняли порывы теплого ветра. Перед домом кедр, будто живой, размахивал своими черными руками. «Он напоминает ведьму в черной юбке», – сказала Зоси. То была последняя ночь в его жизни, когда он был счастлив, подумал Эдам, последний раз, когда он радовался.
Естественно, все не так. Это преувеличение. Наверняка с тех пор он испытывал счастье, всепоглощающее, эйфористическое, наверняка испытывал, но он не может вспомнить ни одного такого случая. А вот конкретно ту ночь он помнит, причем во всех необычных подробностях. Эдам помнит, как они ехали по проселку к дому, как ветер качал ветки деревьев в тоннеле, как Зоси с ребенком на руках вбежала в дом, как он сам вошел, неся люльку. Они были похожи на молодых родителей, на людей, которые привезли из роддома своего первенца и плохо представляют, что делать дальше и как сложится жизнь. А вот когда все это произошло в его собственной жизни, когда Эбигаль привезли домой, он был на работе, в роддом ездила мать Энн.
Ребенок издал один резкий крик, и его, вероятно, услышала Вивьен. Она в тот момент поливала свои посадки, нянчилась с жалкой порослью петрушки и кинзы, однако пришла в дом и помогла Зоси приготовить бутылочку с едой. Зоси отнесла ребенка наверх, в их комнату, и вытащила из орехового комода ящик, чтобы сделать из него кроватку. На дно в качестве матраса она положила большую прямоугольную подушку из гостиной, а ребенка укрыла собственной простыней и красной шалью Вивьен. Одно из полотенец она порвала на подгузники. Эдам едва поверил своим ушам, когда услышал, как Зоси сказала, что собирается искупать ребенка. И ведь она искупала его в ванной, в тазу для стирки. А после этого заколола на девочке полосу от полотенца и снова одела ее в костюмчик от фирмы «Бебигро», сокрушаясь при этом, что у малышки нет чистой одежды. Ребенок плакал, но не горестно. Зоси покачала его на руках и покормила молоком.
Эдам сходил вниз за молоком для них обоих и за хлебом, испеченным Вивьен, сыром и яблоками из собственного сада, сорта «Красавица Бата», с красными полосками на желтой кожуре. Они сидели на кровати и ели, а ребенок спал в ящике. На какое то время Эдаму удалось забыть весь ужас того, что они натворили, не думать о горе, которое может принести им это похищение, о страданиях и панике. Ветер прекратился, выдул себя полностью, пурпурное небо очистилось, только кое где вдали виднелись облака лепестки. Он открыл окно в погибший, выжженный сад. У озера стоял Шива, держал в руке книгу, хотя было слишком темно, чтобы читать, и смотрел на звезды. Времени было не больше десяти, совсем не поздно. Они никогда не ложились спать так рано. Теперь же они родители, сказала Зоси, а родители должны ложиться рано, потому что ребенок разбудит их на рассвете. Она была сумасшедшей, и Эдам знал, что она сумасшедшая, но его это не заботило.
Эдам обнял ее, овладел ею, и впервые – в первый и последний раз, в единственный – Зоси отдалась ему, ответила на его ласки. Она была страстной и похотливой, влажной и податливой, и от мятых простыней пахло соляными пластами и свежевыловленной рыбой. Ее язык напоминал маленькую юркую рыбку, а внутри нее было теплое море с водорослями, которые обхватили его и выбросили на берег, когда он начал тонуть. Зоси зажала его сильно, почти до боли, и Эдам закричал, закрыл глаза и откинулся назад, а потом рухнул на нее и забился в судорогах, ловя ртом воздух. Он поднял голову и увидел, что она смотрит на него с улыбкой и явным удовлетворением.
Или нет? Была ли она удовлетворена? Откуда ему знать? Как вообще мужчина может это понять? Это сейчас он знает, что именно ребенок, обладание ребенком подтолкнуло ее к нему, а не он сам. Ребенок быстро, за какие то четыре пять часов, стал значить для нее больше, чем он. А тогда Эдам снова овладел ею, в нем опять вспыхнуло возбуждение, и он пробудил желание в ней. Он овладел ею и в третий раз, глубокой ночью, и еще раз, перед рассветом. Эдам был молод, он думал, что так будет всегда, в любом возрасте. И верил, что любовь вечна и он будет любить ее всегда. 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.