.RU

Антонио Родригес Хименес fcdfaf29-c761-102d-b00f-4f4c90eae8ca - 35


Чувственность Дианы, ее способность к наслаждению были столь заразительны, что теперь вся комната вибрировала от удовольствия. Какая женщина!
После той встречи одно ее присутствие будило во мне вспышку желания. Впрочем, тот раз оказался первым и последним. Нам просто не представилось другого случая.
* * *
Однажды вечером, когда я сидел на террасе отеля «Порин», Диана возникла у меня за спиной, точно привидение. Она посмотрела мне в глаза, поцеловала и сказала, что хочет со мной поговорить. Я подумал, что язык станет непреодолимым препятствием для нашего общения: хорватского я не знал вообще, по-английски изъяснялся с трудом, поэтому мы договорились общаться на итальянском. Впрочем, для того, чтобы понимать эту женщину, не нужно было слов. Пока Диана собиралась с мыслями, я смотрел на ее губы и мечтал о поцелуе. Юна была такая красивая, такая нежная, такая милая, что я решил – ей просто нужно выговориться и она не будет ничего от меня требовать. Эта мысль сделала меня благодушным, более благодушным, чем я был на самом деле.
Потом мне показалось, что Диана заговорит о любви, попросит о продолжении нашей связи, признается, что хочет со мной жить… И тут с ее губ сорвалось имя – Фламель.
– О чем ты? Я не понимаю.
– Я знаю человека, который готов выложить за книгу десять миллионов долларов.
Голова моя пошла кругом. Я почувствовал себя человеком, изнывающим от жажды в пустыне и вдруг увидевшим мираж, оптическую иллюзию. Я едва мог поверить в услышанное.
– Соблазнительное предложение, Диана. Трудно поверить, что ты спала со мной только из-за денег. И какова твоя доля?
– Десять процентов. Всего-навсего десять процентов.
– Послушай, красавица, я не понимаю, о какой книге ты говоришь. Вообще не понимаю, о чем речь. Тебе, наверное, нужен другой человек, другой город, другие средства убеждения. Я ничего не знаю.
Диана стала пунцовой от ярости, поняв, что ничего от меня не добьется. Ее оскорбила моя холодность; за несколько минут наша нежность превратилась в ненависть.
– Подумай хорошенько, Рамон. Знаешь, что можно сделать, имея десять миллионов долларов?
– Не знаю, и вообще деньги меня не интересуют.
– А меня интересуют.
– Кто же готов заплатить такую сумму за книгу, которой у меня нет?
– «Моссад». Но есть и другие люди, готовые удвоить предложение «Моссада».
– Португальцы, люди из ложи?
– Возможно.
Это не могли быть мои знакомые, поскольку они не догадывались, что книга в лиссабонском доме Рикардо подменена. Догадаться об этом было невозможно. Оставался только «Моссад».
Ситуация сложилась непростая. Ведь если секретные службы израильтян висят у нас на хвосте, значит, сам Фламель тоже в опасности. Необходимо как можно быстрее связаться с ним, чтобы попытаться все уладить.
Я встал и собрался уходить, но Диана принялась упрашивать, чтобы я отдал ей книгу. Она любой ценой пыталась меня смягчить: целовала мне руки, рыдала, всхлипывала у меня на груди – ив результате привлекла к нам внимание других туристов на террасе. Мне вовсе не улыбалось объясняться с Виолетой и Джейн по поводу недавнего эпизода, поэтому я повел себя жестко: решил бросить девушку здесь, заплаканную, жалкую, беспомощную. Диана устремилась за мной, умоляя о прощении и призывая еще раз подумать о предложении.
– Пожалуйста, отдай мне книгу! Если я ее не достану, меня убьют!
– Хорошую ты заключила сделку: если добудешь книгу, тебе бросят пригоршню долларов, если нет – ликвидируют. Мне очень жаль, подружка, но гибель твоя близка, поскольку такой книги не существует.
Диана задыхалась от гнева. Находясь на грани отчаяния, она продолжала спорить и препираться со мной почти до самой гостиницы. В двух шагах от моего обиталища мы столкнулись с Велько и его помощницей Клаудией – элегантной блондинкой, выполнявшей при Барбьери роли секретарши и подруги. Сама она тоже входила в Ассоциацию хорватских писателей. Эти двое тотчас смекнули, что происходит нечто странное. Клаудия заговорила с Дианой по-хорватски, очень резким тоном, и моя спутница не осталась в долгу. Их реплики звучали зло, отрывисто, чуть приглушенно – как будто бы на деревянный пол сбрасывали мешки с песком. Диана принялась плакать, что-то выкрикивать, а потом бросилась прочь, туда, где находился ее дом, и затерялась среди людей на приморском бульваре.
У Клаудии был смущенный вид, она смотрела на меня с упреком. Велько стал очень серьезным. Испытующие взгляды этой пары пригвоздили меня к месту.
– Зачем ты ею воспользовался, Рамон?
– Что? Я не понимаю.
– Она вопила в голос – это слышала вся Макарска, – что ты ее изнасиловал, что она заявит на тебя в суд. Ты можешь получить двадцать лет тюрьмы.
– Погодите, погодите, что она несет? Это неправда, полная чушь. Эта женщина добивается совсем другого. Велько, она просила у меня «Книгу еврея Авраама».
– Не продолжай. Я все понял.
Велько повернулся к Клаудии и объяснил ей, что произошло. Клаудия в ярости ударила кулаком по раскрытой левой ладони, потом сложила руки, прося у меня прощения. Я печально понурил голову.
Мы медленно двинулись к бару гостиницы.
На террасе пили кофе Виолета, Марина и Джейн. Не успели мы подняться по ступенькам, как Марина, издали заметив нас, попрощалась с девушками и ушла. У нас был такой серьезный вид, что мои подруги сразу поняли: что-то стряслось.
Я рассказал им о случившемся, хотя не знал, насколько Велько Барбьери посвящен в тайны «Книги». Я совершенно не знал этого человека и его взаимоотношений с семейством Фламелей. Но, заметив, что Виолета не пытается меня прервать, я убедился, что сестры по-настоящему дружны с Велько и что Барбьери с Клаудией посвящены во многие наши секреты. Обвинение в изнасиловании заставило меня рассказать обо всем.
Велько объяснил, насколько велика опасность. «Моссад» при поддержке американцев волен действовать, где захочет. Впрочем, в Хорватии у него могут возникнуть проблемы, стоит Барбьери позвонить старым друзьям, занимающим высокие посты в правительстве.
– Мы должны сами со всем разобраться. Мы не можем привлекать к себе внимание.
– Боюсь, в конце концов нам придется уступить одну из книг, если мы не хотим еще больших неприятностей, – сказала Виолета.
– Ни за что! – возразила Джейн. – Прежде чем сдаться, поборемся!
– Но тогда мы можем лишиться обеих книг. Теперь самое время поговорить с Николасом.
– Ты никогда не называешь его папой, – заметил Велько.
– Мы всегда обращались к нему по имени.
– Он вчера звонил мне из Милана. В Загреб он не поехал. Сказал, что на будущей неделе постарается добраться до Хвара, – сообщил Барбьери.
– Опять двадцать пять, – вздохнула Джейн.
– Твой отец, наш отец – особенный человек. Знаешь, сколько выложили бы американцы, чтобы заточить его в своих лабораториях? Десять миллионов долларов, которые предлагала Диана за книгу, вряд ли составят десятую часть суммы, которую предложили бы за самого Фламеля, – вмешалась Виолета.
– Да погодите вы, дайте подумать, – снова взял слово Барбьери. – Если Диана так нервничает, значит, они где-то рядом. Может быть, уже в Сплите, в худшем случае – в Загребе.
Тем утром передали сообщение о смерти Ясира Арафата в парижском госпитале; по радио и телевидению только об этом и говорили. Это печальное известие даровало нам передышку, дало возможность принять решение, поскольку сейчас весь «Моссад», все две тысячи с лишним его агентов, сосредоточили внимание на том, что могло случиться после кончины лидера ОАП. Кто станет думать о какой-то рукописи, когда нужно учесть тысячи последствий исторического события? Похороны состоятся в Каире, так что нам вполне хватало времени, чтобы спрятать книгу.
Переведя дух, мы отправились ужинать вместе с группой международных писателей. Мы договорились обсудить все на следующий день, когда писатели уедут и у Велько будет больше времени.
Вечер прошел довольно странно. С нами ужинали музыканты клапы, и, конечно, без песен не обошлось. Мы выпивали до самого рассвета. Ресторан покачивался, лица моих собутыльников искажались и расплывались.
Виолета и Джейн смотрели на меня с улыбкой.
Я напился. Несомненно, напился.
Помню только, что поутру у меня раскалывалась голова и перед глазами все кружилось. Меня тошнило, жизнь была мне не мила, а когда я вспоминал о Диане, сердился сам на себя.
Посмотрев на меня с состраданием, Виолета легонько шлепнула по моему безвольному члену и сказала:
– Все оттого, что ты такой невоздержанный, неразборчивый и блудливый.
Она в первый раз упрекнула меня в неверности. Она обо всем знала! А я-то надеялся, что все обойдется… Однако от Виолеты ничего не скроешь.
– Простите меня.
– Здесь нечего прощать. Мы – все трое – свободны и можем распоряжаться своими телами, как нам заблагорассудится.
Виолета смотрела на меня загадочным взглядом, и разделявшая нас пропасть все ширилась.
Мне подумалось, слова «мы – все трое – свободны» неискренни. Я не мог поверить, что, любя меня, Виолета ничуть не опечалилась бы, если б узнала, что я связался с другой женщиной. По крайней мере, поверить в такое было очень сложно. Но сложнее всего было разобраться с понятием «свобода». Если все мы свободны, значит, в любой момент Виолета и Джейн могут с кем-нибудь переспать и я обязан буду безропотно это снести, как сносят они.
Я осознал всю глубину своего эгоизма. Я превратился в похотливое преступное чудовище. Мне стало печально при мысли, что союз наш рушится. Я любил двух сестер всей душой, всем сердцем и не хотел их потерять. Я шел по лезвию ножа, и, если бы они запретили мне встречаться с другими женщинами – а они даже не намекнули на это, – я без споров подчинился бы их желанию. Я их любил, обожал, в этом я был уверен.
Встретившись с Велько в первом часу пополудни, мы решили на следующее утро отправиться в Сплит. Дальнейший маршрут мне не сообщили, однако среди наших приятелей поползли толки, что мы возвращаемся в Лондон, а Велько едет в Загреб.
XXVII
Паром из Сплита на Хвар отошел в пять часов вечера.
Утром нам хватило времени, чтобы осмотреть город. Барбьери с увлечением показывал нам роскошный дворец Диоклетиана, ныне объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Заметив, что я заинтересовался, Велько взял такси, и мы поехали в близлежащий городок под названием Трогир, чью архитектуру отличает влияние византийского стиля в сочетании с другими: хорватским, венгерским, венецианским, французским, австрийским. В результате такого смешения возникла путаница средневековых улочек редкой красоты. Никогда бы не подумал, что задержка в пути может принести столько положительных эмоций.
Паром, пройдя через пролив между островами Солта и Брач, высадил нас в гавани Хвара в шесть часов вечера. В пути Барбьери рассказал мне, что Хвар некогда был испанским фортом, что на острове стоит древний замок, в котором позже разместился францисканский монастырь, существующий и поныне.
Нам следовало путешествовать осторожно, оставаясь в тени, хотя на острове нелегко было такое проделать. Как бы то ни было, на следующий день после переезда на Хвар и обустройства в отеле «Палас», старинном здании эпохи венецианского владычества, мы уже переселились на малолюдный и живописный остров Свети-Клемент, до которого можно было добраться на лодке за полчаса. Потом, взвалив на себя багаж, побрели по узкой тропинке и через пять минут дотащились до ресторана, из которого открывался вид на укромную бухточку, чьи берега поросли сосновым лесом. Из воды вставали скалы из белого известняка, такие неровные, что по ним вполне можно было спускаться и подниматься.
В этом поместье-гостинице, куда обычно наведывались лишь моряки да немецкие и австрийские туристы, жила Дагмара Менегелло, владычица этой части острова, которую называют Пальмизаной.
– Дагмара, – рассказывал мне Велько, – местная покровительница искусств и ремесел, ей принадлежит больше половины острова Свети-Клемент. Вместе со своими детьми и другими членами семьи (еще у нее есть наемные работники) она заботливо ухаживает за этим чудесным клочком земли.
Госпожа Менегелло, высокая элегантная женщина с загадочным взглядом, выстроила на Пальмизане несколько диковинных бунгало, в которых было собрано много произведений искусства. Из этих домиков виднелось прозрачное, чистейшее Адриатическое море. Климат здесь умеренный, незабываемый воздух ласкает кожу. Хозяйка и ее помощники замечательно готовят лангустов, угрей, морского судака и мурен: приезжие всегда в восторге. К еде обычно подается красное столовое вино «Ополо».
* * *
Пока мы проводили дни на Свети-Клементе, Велько Барбьери закармливал нас изысканными блюдами хорватской кухни: от жаркого из телятины, свинины и всяческой зелени до паштета, который он готовил из остатков того же жаркого. Нашему гастроному превосходно удавалось тушить угрей, мурен и лангустов.
Но мне нравилась не только еда: глаза мои засверкали, когда в столовую вошла Ивана, официантка нашей славной хозяйки, блондинка хорватка с зелеными глазами и молочно-белой кожей. Я все еще вспоминаю ее розовую рубашку с просторным вырезом и несколько родинок, открывавшихся моему взору всякий раз, когда Ивана наклонялась, прислуживая нам за завтраком, обедом и ужином. Мое воображение сходило с ума! У этой девушки была любопытная привычка по нескольку раз на дню менять наряды.
Виолета и Джейн умели стать невидимыми, как только рядом возникала женщина, способная меня заинтересовать. Тогда я не мог понять их щедрости, их уважения к моей сексуальной свободе; к тому же такое отношение было отнюдь не взаимным. Я умирал от ревности, стоило кому-то начать за ними ухаживать, а девушки никогда не хвастались нескромными взглядами, которые бросали на них другие мужчины. Они всегда преуменьшали мой мачизм, мое стремление к обладанию, стараясь никогда этого не обсуждать, но на сей раз болтушка Джейн затронула опасную тему:
– Смотри, Рамон, какая красотка эта Ивана.
– Вовсе нет, обыкновенная девушка. И не в моем вкусе.
– Ха, так ты еще и не сознаешься!
На самом деле Ивана была столь привлекательна и интересна, ее глаза были такими зелеными, что она пробуждала тягу к творчеству. Однажды утром в приливе романтизма и красноречия я написал для нее стихи, впервые в жизни отважившись сложить стихотворение. Называлось оно «Родинки Иваны». Я переписал текст начисто и незаметно сунул его девушке.
Я чувствовал себя смешным и пошловатым, но Ивана была очень польщена и стала искать переводчика.
Разумеется, после этого мне доставались самые лучшие куски, да и обслуживали меня по высшему разряду. Я превратился в царька этого острова, однако вершины власти достиг, подружившись с Дагмарой. Я прикинулся поэтом и художником, ведь то был единственный способ очаровать – в дружеском смысле – эту благородную даму, богатую вдову, привыкшую к обществу крупных художников, а после падения Восточной Стены восстановившую свои наследственные права.
На следующий день мы перебрались на Хвар, чтобы посетить презентацию книги и выставку: оба события происходили одновременно. В стране, десятилетиями входившей в состав коммунистической Югославии, меня поражало то, как легко стирались грани между разными слоями общества. На подобных мероприятиях было совершенно естественно встретиться с официантом, поваром, продавщицей, учительницей или владельцем лавочки, которые сперва присутствовали на культурной программе, а потом на банкете. Там был даже лодочник, доставивший нас на остров. Учредители заметили, что я заинтересовался громадным драконом у входа в городской выставочный зал, и сразу после презентации подарили мне превосходную маленькую копию дракона из позолоченного дерева.
Госпожа Менегелло поднялась по ступенькам зала с достоинством, подобающим королеве чудесного острова. Ее встречали еще в маленьком порту Хвара: когда Дагмара, облаченная в длинное шелковое платье и элегантную пелерину из набивного шелка, сошла на землю, суда у причала включили сирены.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.