.RU

В Санкт-Петербургской Императорской Академии Наук - Статья посвящается светлой

В Санкт-Петербургской Императорской Академии Наук.



12 мая 1757 г. Ф. Эпинус " в Канцелярию Академии персонально явился" (с этого дня ему стало начисляться жалованье) и "в тот же день в Академическом собрании заседание имел" [9,б]. В Собрании Эпинус познакомился со всеми профессорами (кроме Фишера и Штрубе) и адъюнктами. 30 мая он уже просил Канцелярию, " чтоб соблаговолено было показать потребные к моей профессии физические инструменты", и через неделю он их получил.

Ф. Эпинус быстро сходился с людьми. В скором времени он стал близким другом И. Тауберта. Поначалу и с М.В. Ломоносовым у него были дружеские отношения.

Известна [10,а] его запись в лабораторной тетради о полихромных стеклах (смальте) Ломоносова : "...Я видел у Ломоносова стекло оранжевое в отраженном свете и синее, местами алое, - в проходящем. Это был испорченный расплав рубинового стекла, куда было подмешано золото...". Возможно, по совету же Ломоносова Эпинус взял домой воздушный насос, чтобы ставить эксперименты с турмалином в вакууме [10,б]. Эта "машина" была создана "г-ном советником Ломоносовым", и ранее представлена им Собранию [11,с.346].

Эпинус напряженно и плодотворно работал. Несмотря на болезни, которые отняли у него около двух месяцев, в 1757 г. он представил Конференции по итогам собственных исследований четыре доклада : 22 сентября о новой конструкции пирометра; 3 ноября - доказательство общей теоремы Ньютона о возведении двучлена в произвольную степень; 17 ноября - о некоторых новых экспериментах по электричеству; 19 декабря - продолжение доклада об общей теореме Ньютона.

В это же время он начал помогать Г.Ф. Миллеру в редактировании и составлении развернутых аннотаций к "Новым комментариям", издаваемым Академией. Для популярного журнала "Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие", также издававшемся Академией, Эпинус подготовил статью "Размышления о возврате комет..." (с.329-348), но есть все основания считать, что им же написаны предшествующие статьи "Разсуждение о кометах" (с.40-51) и "О пользе, которую учение Физики приносит Економии" (с.252-270). Не останавливаясь на других признаках совпадения их с предшествующими популярными статьями Эпинуса на эти темы, укажем на характерные для него многочисленные обращения к малоизвестным историческим фактам, а применительно к последней - на призыв к созданию Собрания, которое впоследствии было организовано и получило название "Вольного Экономического Общества".

Новый профессор физики буквально с первых же недель своего пребывания начал жестко высказывать свое мнение по обсуждавшимся проблемам и зачастую критическое.

Вышколенный со студенческих лет на публичных научных диспутах, он начал практиковать изложение замечаний преимущественно в письменной форме для передачи заинтересованному лицу (миниформа "ученой республики писем"). Уже 8 августа он пишет о недостатках в предложенном Н.И. Поповым геодезическом инструментарии [9,а] (19 августа тот представляет свои возражения Конференции [12,с.388]), а 11 августа (всего лишь на третьем заседании, где он присутствует) Эпинус предлагает астроному

Гришову свою программу, с которой тот соглашается [12,с.387]. Корректные письменные изложения Эпинусом аргументов оказывались удивительно эффективными в научных дискуссиях к обоюдному удовлетворению оппонентов. 16 января 1758 г. Н.И. Попов изложил свои возражения относительно доклада Эпинуса об общей теореме Ньютона. 19 января Эпинус письменно ответил на сомнения Попова, но тот попросил, чтобы Эпинус доказал то же самое аналитически. 23 января Эпинус представил расчеты, все спорные вопросы между коллегами были улажены, и Попову, по его просьбе, были возвращены его возражения [12,с.399].

К началу 1758 года профессора Академии уже не сомневаются, что среди них появилась яркая, разносторонне эрудированная Личность, предельно требовательная к себе и другим в ответственности научных заключений. 6 февраля Конференция поручила Ф. Эпинусу и С. Котельникову выступить с речами на ежегодном публичном собрании. Эпинус назвал тему о подобии электрических и магнитных явлений и уже 23-го представил текст речи на латинском языке. Этот труд "Речь о сходстве електрической силы с магнитною", в котором впервые были изложены положения его теории электричества [13], стал главным, среди других работ, доложенных и опубликованных Эпинусом в 1758 году. За десять дней до публичного собрания профессора академии Браун, Цейгер и Эпинус участвовали в уголовном расследовании "преступления в запертой комнате" [9,в], чем, возможно, и создали в России прецедент научно-технической экспертизы по уголовному делу. Ими было установлено, что пожар в закрытой галерее дома полицмейстера Санкт-Петербурга был не следствием злого умысла, а обусловлен концентрацией солнечных лучей линзой "перспективного ящика".

7 сентября 1758 года в день "высочайшего тезоименинства" в Академии Наук было публичное собрание, где профессор Эпинус говорил речь "О сходстве електрической силы с магнитною" на латинском, а профессор С. Котельников "О восхождении паров" на российском языке. Точно установить присутствовал ли императорский двор в публичном собрании не удалось (вероятнее всего - нет, поскольку отсутствует соответствующая запись за этот день в камер-фурьерском журнале). Но при вручении подносных экземпляров речей императрице- в "золотом глазете" и великокняжеской чете - в "серебряном глазете" Эпинус должен был быть официально представлен супруге наследника престола, великой княгине Екатерине Алексеевне. Эти экземпляры речей числились в каталоге библиотеки Екатерины II и, возможно, сохранились и поныне.

До 4 июня 1759 года Эпинус не появлялся на заседаниях Конференции Академии

"извиняясь болезнью" (хотя и прислал два доклада по алгебраическим функциям). Этот

период, однако, был насыщен для него напряженной научной работой и важнейшими

событиями. Осенью 1758 года он начал писать фундаментальный труд "Tentamen theoriae electricitatis et magnetismi" ("Опыт теории электричества и магнетизма"), снискавший ему всемирную известность. В это же время его приближает к себе и двору великая княгиня, с которой он обсуждает различные разделы естественных наук, в том числе небесные явления (в январе-феврале 1759 г. была прекрасно видна комета Галлея и, несомненно, Эпинус ее демонстрировал своей собеседнице),и для которой,

по-видимому в феврале 1759 г., он пишет небольшое эссе "Von der Naturlehre". На первой странице этого эссе, написанного каллиграфической рукописной готикой неизвестным лицом, видна помета "Соч. Епинуса о мире" [14,ж], похожая на почерк Екатерины II. Любопытна концовка этого эссе [14,ж,л.48]: "Изящное создание Божие, достойнейшая почтения княгиня! Когда...твое око с небес возвратиться вспять..., обрати тогда зрение твое ...на того..., который на тебя взирает с удивлением". Через одиннадцать лет это эссе было издано на немецком и русском языках под названием "Разсуждение о строении мира", и в предисловии Эпинус писал, что сочинение "...оное ему впервые отверзло путь к милостям...государыни..., в чем он за несколько лет предупредил ту рода человеческого часть, с которою вместе жил...". Незаурядные личности тянулись друг к другу. Эпинус стал учителем физики и математики великой княгини [15]. Историю и политику ей преподавал И.М. Греч, обер-профессор (зав. учебной частью) Сухопутного Кадетского Корпуса, подбиравший также книги для ее библиотеки [16]. Новое положение Эпинуса вызывает его частое присутствие при дворе

(даже свои записки коллегам по Академии он считает нужным сопровождать пометой "V.H. - von Hfe - из Двора"), но этот факт никак не сказывается на результативности его научной работы.

4 июня он представляет Конференции "им сочиненную книгу под титулом "Tentamen theoriae electricitatis et magnetismi"...", предлагая, "...чтоб соблаговолено было оную книгу

печатать в неукоснительном времени, дабы окончена быть могла к сентябрю м-цу" [9,г].

Также в начале июня Я. Штелин передал Эпинусу полученное им письмо итальянского герцога де Нойя Караффа к Бюффону, в котором тот излагает свои опыты с пироэлектричеством турмалина и ставит под сомнение эксперименты Эпинуса. 18 июня Эпинус сообщает в академическом Собрании о результатах своих последних опытов с турмалином и предлагает напечатать отдельный сборник, содержащий четыре работы :

его доклад в Берлинской Академии, результаты новейших исследований, письмо к Бюффону и ответ Эпинуса де Нойя Караффа, им уже подготовленный. Собрание поддержало это предложение. Так зародилась вторая книга Ф. Эпинуса "Recueil de diffrents mmoires sur la Tourmaline" ("Сборник различных трудов о турмалине"), после

существенных дополнений увидевшая свет через три года.

В конце ноября 1759 г. [9,д] был напечатан тираж (650 экземпляров) "Tentamen theoriae electricitatis et magnetismi" , первоначальный текст которого был пополнен в сентябре двумя заключительными статьями и в октябре "Посвящением" Президенту Академии. Несмотря на ничтожность тиража эта книга приобрела широкую известность в мире. Труд Эпинуса был высоко оценен современниками: Франклином (Эпинус послал ему экземпляр), Кавендишем, Вольтой, Кулоном, Лагранжем, Гаюи, а впоследствии и Фарадеем, Кельвином, Максвеллом и другими известными учеными. Исключая работы Л. Эйлера, ни одна из работ СПБ-ой АН середины XVIII-го века не имела такого могучего резонанса. И общее признание поставило Эпинуса в ряд "Классиков науки" [13].

В центре внимания "ученой республики" Европы в 1760 году была подготовка наблюдений прохождения Венеры через диск Солнца, которое должно было произойти в конце мая 1761 года. Конечной целью этих наблюдений, как и наблюдений Меркурия в 1753 г., должно было стать уточнение параллакса Солнца. Неоднократно обращаясь в своих трудах к проблеме параллакса, Эпинус прекрасно понимал значимость этого наблюдения и необходимость посылки экспедиций в максимально разнесенные районы планеты, в которых это наблюдение могло быть проведено. Для России таким районом была Сибирь вблизи границы с Китаем.

Экспериментальной величиной, определяемой в этих наблюдениях и далее используемой в расчетах, было абсолютное суточное время для данной долготы, соответствующее внутреннему касанию темным кружком Венеры диска Солнца при входе и выходе Венеры из диска. И долгота точки наблюдения и оба значения времени должны были быть определены с погрешностью не более (в идеале!) одной секунды (соответственно угловой и временной). Астроном Академии Гришов был тяжело болен и не мог ехать в экспедицию. Других лиц, способных качественно выполнить наблюдения, в Академии не было [14,з]. Гришов и Эпинус посоветовали пригласить астронома из Франции, и в Париж был послан запрос. Парижская Академия выразила готовность послать двух астрономов, оговорив, что "надобно де чтоб Ея Императорское Величество о своем к тому желанию соизволила дать знать...при Ея дворе французскому послу...". И. Тауберт, договорившись с Эпинусом, что тот напишет "о важности и надобности будущаго наблюдения" популярную статью, взялся решить дела при дворе, но там это "дело не было принято за благо". 4 июня умирает Гришов и, по настоянию Канцелярии Академии, Эпинус берет под свое начало обсерваторию и его помощника С. Румовского. И первым общим делом этих ученых, пронесших взаимную приязнь через всю жизнь, стала методологическая и организационная подготовка астрономической экспедиции во главе с русским астрономом. В начале октября Тауберт и Эпинус сообщили Президенту о готовности С. Румовского к проведению наблюдений в Тобольске, на что тот распорядился "две таковые экспедиции в Сибирь отправить...одну в Тобольск, а другую в другое...место, которое за способнейшее изберет г-н Эпинус".

Естественным следствием пребывания Эпинуса при великой княгине стало знакомство с Н.И. Паниным. Назначенный 19 июня 1760 г. воспитателем шестилетнего Павла Панин начал искать мнения "ученых людей" (в частности Х. Гольдбаха) "об обучении молодого принца языкам и наукам" и, по-видимому, по его настоянию и под просмотром

великой княгини Эпинусом был написан учебник "Краткое понятие о физике для

употребления...князя Павла Петровича", вышедший анонимно в русском переводе в конце 1760 г. [17]. Впоследствии эта книга была названа "первым русским учебником начального естествознания" [17].

13 сентября 1760 г. скончался И.М. Греч, а 2 октября Главный директор Сухопутного Шляхетского Кадетского

Корпуса великий князь Петр Федорович назначил второго учителя своей супруги Ф. Эпинуса [18,а] обер-профессором (главным инспектором классов). Президент Академии был вынужден согласиться с работой члена Академии в двух местах с соответствующим жалованием и этим ордером Президента был создан прецедент совместительства, по пути которого вскоре пошли С. Котельников и Г.Ф. Миллер. И уже 7 октября "обер-профессор Епениус представляет что для обучения кадет

математических фисических и протчих инструментов имеютца не довольно того ради Ваше Императорское Высочество соизволите повелеть оные инструменты сколько потребно выписать ис чюжих краев" [18,б].

Заняв должность в Корпусе, Эпинус снял с себя массу житейских забот. Он получил "государеву квартиру" при казенных "дровах и свечах", смог нанять прислугу (у него было пять служителей, один - "женска пола"). Эпинус работал в Корпусе до января 1765 года. В его обязанности входило составление программ учебных курсов, в том числе военных, поиск преподавателей, "надзирание" за успеваемостью кадет, организация и проведение экзаменов, в том числе в присутствии высочайших особ. Сам он читал лекции по "експериментальной фисике" и принимал экзамены по арифметике, алгебре, геометрии, немецкой грамматике, фортификации, физике, причем был очень скуп на оценки. В Корпусе им был создан (возможно впервые в России) демонстрационный физический практикум и приблизительно утроены фонды библиотеки. В последующие несколько лет после его ухода учебной работой Корпуса руководили его сотрудники. При его поддержке в Корпусе различными преподавателями был выпущен (и переведен) ряд учебников.

Именно в эти годы, годы практической работы в элитарном учебном заведении с широким социальным спектром воспитанников (от княжеских детей до детей дворян - однодворцев) ему и удалось найти методы обучения, эффективные в реальных условиях России второй половины XVIII-го века. Укажем, что Корпус имел крупнейший по тем временам контингент учащихся 660 кадет. Под руководством Эпинуса трудилось около 80 человек - профессоров, адъюнктов, учителей, подмастерьев (помощников учителей), механиков и их учеников, канцелярских служителей и т.п., с общим жалованьем 15 т.р. в год.

Кадетом при Эпинусе был Александр Храповицкий (в будущем статс-секретарь Екатерины II и ее референт по разведке и контрразведке). В обучении кадет Эпинусу помогали поручик конной роты Семен Порошин (в будущем - учитель и воспитатель Павла, автор бесценных "Записок..."), поручик Петр Пастухов (в будущем статс-секретарь Екатерины II в течение многих лет), майор Иван Михельсон (в будущем злой гений Е. Пугачева).

Эпинус внес свой вклад и в подготовку офицеров флота, читая лекции в Морском Кадетском Корпусе вплоть до 1771 г., когда тот был переведен в Кронштадт. Известно, что он также участвовал в аттестации преподавателей Артиллерийского Кадетского Корпуса.

В 1760 г. Эпинус представил Конференции восемь докладов (часть из них продубли- рована в устных выступлениях), включающих как теоретические, так и экспериментальные работы по физике, астрономии и оптике. Но конец года был отмечен большими организационными хлопотами по отправлению астрономических экспедиций С. Румовского и Н. Попова. Эпинус старался помочь и той и другой [9,м].

Первые пять месяцев 1761 г. прошли для Эпинуса под знаком подготовки "обсерваций"

Венеры. 10 апреля великий князь, включив его в Именной Указ Императрицы, порадовал Эпинуса производством в чин коллежского советника (по табели о рангах - армейского полковника). В конце апреля им были поставлены на башне обсерватории все необходимые инструменты [19,а] и начата выверка часов. 4 мая в Конференции он сообщил о подготовленном докладе для публичного Собрания. В тот же день он перевез на обсерваторию еще один григорианский, экваториальный телескоп, взятый им у графа Демидова [9,н]. 7 мая Эпинус отметил [10,а] секундное совпадение расчетного и наблюдаемого на обеих его часах времени и начал определение их выбега. В этот же день он наблюдал затмение Луны. Казалось бы ничто не может помешать ожидаемым уже восемь лет и столь тщательно подготовленным наблюдениям. Но они были грубо и бесцеремонно сорваны.

12 или 13 мая адъюнкт А. Красильников представил в Канцелярию "репорт" [19,а], где просил, чтобы "Канцелярия Академии наук соблаговолила приказать ...наблюдения чинить на обсерватории с профессором Епинусом вместе, но инструментами порознь...". Далее он открыто и бесхитростно излагает свое понимание процедуры наблюдений : "...начало всхождению на солнцо Венеры трудно одному обсерватору усмотреть..., а ежели трое или болше наблюдателей, толко б искусные к тому были, то переменяться друг с другом без помешателства не более как чрез половину минуты часовой, с прилежанием кто-нибудь да усмотрит подлинное того наблюдения время...". 14 мая Канцелярия за подписью только М.В. Ломоносова (Тауберт и Штелин отказались) "...приказали Красильникову вместе с...Эпинусом наблюдения чинить...". 15 мая Тауберт передал Эпинусу "репорт" и "приказ", на что тот, изумленный письменным свидетельством абсолютного невежества, в тот же день отвечал [19,а], что в наблюдениях реперные моменты отсчета соответствуют не "всхождению", а внутреннему касанию, что сам отсчет осуществляется счетом полуколебаний секундного маятника и потому "самой малой и почти неминуемой шорох может в том учинить замешательство". Отмечал он также, что Красильников "кроме природнаго своего языка никакого другова не знает". В заключение письма Эпинус предлагал найти Карасильникову другое помещение в Академических палатах ("...он сыщет к тому сто мест удобных..."), а после раздельного наблюдения сопоставить их результаты. Последнее, по-видимому, и сыграло свою драматическую роль в последующих событиях. Первоначально Красильников согласился проводить самостоятельное наблюдение "...в среднем апартаменте восточного флигеля Академических палат...", которые он выбрал в присутствии Тауберта и Штелина [19,а]. Но до времени астрономического события (26 мая) оставались считанные дни, "сличение обсерваций" и последующая дискредитация стоявшего за всем этим М.В. Ломоносова были неминуемы, и события потекли многократно [11,с.512-521; 20,а] описанным путем. Общее представление Ломоносова о явлении параллакса объективно прокомментировано в [20,б].

Удаленный из обсерватории Эпинус 26 мая давал, по-видимому, пояснения великой княгине, которая "...по любопытству своему и любви к наукам явление Венеры в Солнце от начала и до конца сама наблюдать изволила..." [21]. Тогда же он адресовал Н.И. Панину "Краткое показание о том, что происходило по случаю чинимой обсервации о прохождении Венеры" [14,л]. Допустимо предположить, что Эпинус хотел пригласить великую княгиню и в обсерваторию, естественно без ущерба для определения времени реперных моментов. На это косвенно указывает и Ломоносов в сохранившемся черновике [20,в]. Возможно и сам этот, и другой [20,г], явно оправдательные по тону документы, не более чем защитная реакция на предполагаемое недовольство придворных кругов.

Тема статьи (увы!) вынуждает автора дать личную оценку взаимоотношениям Ломоносова и Эпинуса.

Читателю, знакомому с историей СПБ-ой АН, известен перманентный характер конфликтов между М.В. Ломоносовым и Ф.У.Т. Эпинусом как по организационным вопросам (лекции академическим студентам, обустройство физического кабинета, переоснащение Обсерватории, академические экспертизы) так и по сугубо научным (замораживание ртути, "ночезрительная труба", определения долготы наклонением магнитной стрелки, географические экспедиции, эпопея Венеры-1761, полярная экспедиция Чичагова). Мнение М.В. Ломоносова в каждом из этих конфликтов достаточно полно изложено в публикациях его работ и черновиков, протоколов его выступлений в академической конференции, на страницах академического полного собрания сочинений. Контраргументы Ф.У.Т. Эпинуса также многократно обсуждались. В научном плане они и в настоящее время бесспорны. Напомним, что первые полгода пребывания Эпинуса в СПБ-е отношения между этими Личностями были не только безоблачны, но и характеризовались взаимопомощью. В чем же причина конфликта ?

По мере возрастания числа научных контактов Эпинуса в Академии естественно возрастало число обсуждаемых тем и число диспутантов. Прошедший жесткую дрессуру в университетах Европы и лично у Л. Эйлера, Эпинус и в СПБ-ой Академии повсеместно использовал письменный обмен аргументами с оппонентами. В научных спорах с Ломоносовым эта форма дискуссий постепенно стала единственной. Напомним, что в случае накала спора эти бумаги решением Конференции традиционно посылались третейскому судье - общепризнанному европейскому ученому. И в спорах с Ломоно- совым Эпинус постоянно настаивал на таких решениях.

Этот жестокий фильтр вынес на авансцену объективное свойство - компетентность ученого, т.е. качество приобретаемое только трудом, а не даваемое природной

одаренностью.

Эпинус не был столь разносторонне талантлив как Ломоносов. Он не писал стихов и не мог выкладывать прекрасные мозаики, он не смог и не позволил бы себе занимаясь химией переключиться на споры по истории или социологии. Ведь в специализированных научных дискуссиях побеждает вышколенный профессионал, а не гениальный дилетант. И Ломоносов каждый раз, выступая на поле физики и астрономии, многократно, публично был принужден смириться с жесткой, но корректной, критикой и отступить. И тогда научные аргументы заменялись жалобами покровителям и в Сенат, переводящими конфликт в плоскость "русские немцы". При этом русские ученые, вышедшие на среднеевропейский уровень (С. Румовский, С. Котельников) почему-то всегда были с "немцами".

Любопытен факт: известны многочисленные "поношения", адресованные Ломоносовым лично Эпинусу, и отсутствуют ответные филиппики.

Автору удалось найти письмо Эпинуса, адресованное к Н.И. Панину при переходе в КИД [19,г] (см. ниже), где он характеризует нравы Академии следующими словами:

"... Я должен был бы, на самом деле, радоваться тому, что оставлю место службы, где я испытал лишь жестокости и различные оскорбления, однако я ничуть не сомневаюсь, что Е.И.В, которая предоставила Академии Художеств столь мудрый регламент, не замедлит привесть свою Академию Наук в такое состояние, когда в ней будут чувствовать себя огражденными от оскорблений невежд и от грубости, и что тогда она не будет заполнена лицами, к числу которых не составляет чести быть причисленными...".

Разгребая эту академическую склоку, густо замешанную на амбициях, некомпетенции и взаимной неприязни автор, естественно, должен был составить мнение о роли

М.В. Ломоносова в истории отечественной науки.

Научная ценность исследовательских работ Ломоносова даже по меркам XVIII-го века как

минимум - спорна. Его организационная деятельность (академический университет, гимназия, экспедиции) - мало результативна. Деятельность в Академической Канцелярии - сплошная цепь интриг, скандалов и жалоб в Сенат. Поведение в Конференции Академии и историю создания Московского Университета - лучше обойти молчанием.

И тем не менее, непреходящая историческая значимость этой Личности для России состоит в том, что именно Ломоносов собой, своим природным дарованием и энергией

2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.