.RU

Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг - старонка 4


Вот примерный путь, по которому естествознание достигает полноты. Однако нам теперь необходимо заниматься не изложением подобной системы, раз она

движении вообще вовсе не входит в эмпирическое учение о природе. Я полагаю, что согласно этому разделению физика получит гораздо более простую и естественную связь, чем она до сих пор имела в большинстве учебников.

· «...и динамическим». (Дополнение второго издания)

95

уже существует, а тем, как подобная система вообще может существовать. Вопрос не в том, каким образом возникли взаимосвязь явлений и царство причин и действий, которые мы называем ходом природы, вне нас, а как они возникли для нас, как эта система и эта взаимосвязь явлений проложили путь в наш дух, и как они в нашем представлении приобрели необходимость, с которой мы совершенно принуждены их мыслить? Ибо в качестве бесспорного предполагается факт, что представление последовательности причин и действий вне нас нашему духу настолько необходимо, как если бы они принадлежали его бытию и сущности. Объяснение этой необходимости составляет основную проблему всякой философии. Вопрос состоит не в том, должна ли вообще существовать эта проблема, а как она, если уж она существует, должна решаться.

Прежде всего, что это означает: мы вынуждены представлять себе последовательность явлений, которая совершенно необходима? Очевидно следующее: эти явления могут следовать друг за другом только в этой определенной последовательности, и соответственно эта последовательность может распространяться только на эти определенные явления.

Ибо тому, что наши представления следуют друг за другом в этом определенном порядке, например, молния предшествует грому, а не наоборот и т. д., мы ищем причину не в нас; не от нас зависит, как мы выводим представления друг за другом; следовательно, причина должна лежать в вещах, и мы утверждаем, что это определенное следование друг за другом является следованием друг за другом самих вещей, а не только наших представлений о них, лишь, поскольку сами явления так и не иначе следуют друг за другом, мы принуждены представлять их в этом порядке, лишь, поскольку и на-

96

сколько эта последовательность объективно - необходима, она также субъективно - необходимая.

Из этого вытекает следующее: определенную последовательность нельзя отделить от определенных же явлений; таким образом, последовательность должна возникать одновременно с явлениями и, наоборот, явления должны возникать одновременно с последовательностью; поэтому и последовательность, и явления находятся во взаимоотношении, и то и другое по отношению друг к другу взаимно необходимы.

Можно лишь анализировать самые общераспространенные суждения, которые мы беспрестанно выносим относительно взаимосвязи явлений, для того, чтобы обнаружить, что в них содержатся эти предпосылки.

Таким образом, если нельзя отделить ни явлений от их последовательности, ни последовательности от ее явлений, то возможны только следующие два случая:

либо последовательность и явления возникают одновременно и неразделимо вне нас,

либо последовательность и явления возникают одновременно и неразделимо в нас.

Лишь в этих двух случаях последовательность, которую мы себе представляем, является действительной последовательностью вещей, а не только идеальным следованием друг за другом наших представлений.

Первое утверждение — это утверждение здравого человеческого рассудка, а также философов Рида и Битти, формально противоположное скептицизму Юма. В этой системе вещи сами по себе следуют друг за другом, нам при этом остается только смотреть на это; но как представление о них пришло к нам — это вопрос, который для этой системы находится слишком высоко. Однако сейчас мы хотим знать не то, как последовательность возможна вне нас, а как эта определенна

97

последовательность, поскольку она имеет место совершенно независимо от нас, все же представляется нами как таковая и постольку с абсолютной необходимостью. На этот вопрос эта система совершенно не обращает внимания. Поэтому никакая философская критика ее невозможна, она не имеет с философией ни одного общего пункта, исходя из которого можно было бы ее исследовать, проверить или оспорить, ибо она даже не знает о вопросе, решить который и составляет, собственно говоря, занятие философии.

Прежде всего, необходимо было бы сделать эту систему философской для того, чтобы хотя бы иметь возможность ее проверить. Однако в этом случае подвергаются опасности борьбы с чистым измышлением, ибо здравый рассудок слишком непоследователен, и подобная система, которая имела бы последовательность здравого рассудка, в действительности еще не существовала ни в одной человеческой голове; ибо как только ее пытаются привести к философскому выражению, она становится совершенно непонятной. Она говорит о какой-то независимой от меня последовательности, которая должна иметь место вне меня. Как какая-нибудь последовательность (представлений) имеет место во мне, я понимаю; однако некая последовательность, которая происходит в самих вещах независимо от конечных представлений, мне совершенно непонятна. Ибо если мы полагаем существо, которое все настоящее и будущее объединяло бы в одном созерцании, а не осуществляло бы это конечным образом, согласно чему (шло бы связано с последовательностью представлений, для такого существа не было бы никакой последовательности в вещах вне его: таким образом, последняя вообще существует только при условии конечности представления. Если же эта последовательность имела

98

бы основание независимо от всякого представления в вещах в себе, то и для такого существа, как мы допустили, должна была бы существовать некая последовательность, что противоречит себе.

Поэтому до сих пор все философы единодушно утверждали, что последовательность есть нечто такое, что вовсе не может мыслиться независимо от представлений конечного духа. Но мы установили, что если представление последовательности необходимо, то оно должно возникать одновременно с вещами и наоборот; последовательность без вещей должна быть так же мало возможна, как вещи без последовательности. Следовательно, если последовательность является чем-то, что возможно только в наших представлениях, то имеется выбор между двумя случаями:

либо остаются притом, что вещи существуют вне нас, независимо от наших представлений, следовательно, именно посредством этого объективную необходимость, с которой мы представляем себе определенную последовательность вещей, признают лишь заблуждением, отрицая, что последовательность имеет место в самих вещах;

либо решаются утверждать, что сами явления также возникают одновременно с последовательностью только в наших представлениях, и что лишь постольку порядок, в котором они следуют друг за другом, является поистине объективным порядком.

Таким образом, первое утверждение, очевидно, ведет к самой невероятной системе, которая когда-либо существовала и которая и в наши дни утверждалась немногими, причем они сами ее не знали. Здесь самое время полностью разрушить основоположение, что вещи воздействуют на нас извне. Спрашивается, во-первых, что же есть вещи вне нас, которые не зависят от представле-

99

ния? Для начала мы должны освободить их от всего, что принадлежит только к особенностям нашей способности представления. К ним относятся не только последовательность, но и всякое понятие причины и действия и, если быть последовательным, всякое представление пространства и протяжения, которые оба совершенно представимы без времени, из которого мы изъяли вещи в себе. Несмотря на это, вещи в себе, хотя они полностью недоступны нашей способности созерцания, ложны действительно иметься, однако неизвестно, как и где, вероятно, в межмировых пространствах Эпикура; и эти вещи должны воздействовать на меня, быть причиной моих представлений. Хотя еще никогда не задумывались над тем, какое, собственно, представление следует составить себе о таких вещах. Утверждение, что «они не представимы», является выходом, который вскоре отбрасывается. Чтобы говорить о них, надо иметь о них представление, в противном случае будут выражаться так, как не должны этого делать. Даже ничто представляют себе как абсолютную пустоту, как нечто чисто формальное и т. д. Можно было бы думать, что представление о вещи в себе является похожим представлением. Однако представление о ничто все же еще можно сделать для себя чувственным посредством схемы пустого пространства. Но вещи в себе определенно изъяты из времени и пространства, ведь последние принадлежат только к особенному способу представления конечного существа. Следовательно, не остается ничего иного, кроме представления, которое парит посередине между чем-то и ничто, т. е. оно даже не имеет чести быть абсолютным ничто. На самом деле маловероятно, чтобы такое бессмысленное представление лишенных всех чувственных определенностей вещей, которые, тем не менее, должны действовать как чувствен-

100

ные вещи, когда-либо пришло в голову какому-либо человеку.* В самом деле, если прежде уничтожили все, что принадлежит к представлениям объективного мира, что еще остается мне представлять? Очевидно, лишь меня самого. Следовательно, всякое представление внешнего мира должно было бы возникать из меня самого. Если же последовательность, причина, действие и т. д. присоединяются к вещам лишь в моем представлении, то так же мало понятно то, чем эти понятия могут быть без вещей, как и то, чем вещи могут быть без понятий. Отсюда невероятное объяснение, которое эта система вынуждена давать относительно происхождения представления. Вещам в себе она противопоставляет душу (Gemiit), которая содержит в себе известные формы a priori, имеющие перед вещами в себе лишь то преимущество, что их можно представить как нечто абсолютно пустое. В эти формы вмещаются вещи, в то время как мы их представляем. Вследствие этого, бесформенные предметы получают форму, пустые формы — содержание. О том, как происходит то, что вещи вообще представляются, — глубокое молчание. Довольно и того, что мы представляем вещи вне нас и лишь в представлении переносим на них пространство и время, затем понятия субстанции и акциденции, причины и действия и т. д.; так возникает последовательность наших представлений в нас, а именно некая необходимая последовательность, и эта порожденная самим сознанием последовательность называется ходом природы.

Эта система не нуждается ни в каком опровержении. Изложить ее — значит в корне ее разрушить.

· Истина в том, что кантовская идея вещей в себе имела целую традицию, в ходе которой потеряла всякий смысл — это замечание отсутствует в первом издании

101

Скептицизм Юма на самом дате превосходит эту систему и совершенно с ней несравним. Юм (верный своим принципам) оставляет совершенно нерешенным, соответствуют ли нашим представитениям вещи вне нас или нет. Но он, во всяком случае, вынужден принять, что последовательность явлений имеет место лишь в наших представлениях; а то, что мы именно эту определенную последовательность мыслим как необходимую, он объявляет чистым заблуждением. Однако то, что можно по праву требовать от Юма, — это то, чтобы он, по крайней мере объяснил происхождение этого заблуждения. Ибо он не мог отрицать того, что мы действительно представляем себе следование друг за другом причин и действий как необходимое, что на этом покоятся все наши эмпирические науки, естествознание и история (в которой он сам был таким большим знатоком). Откуда же само это заблуждение? Юм отвечает: «В силу привычки; так как до этого явления следовали друг за другом в этом порядке, сила воображения привыкла ожидать тот же самый порядок и в будущем, и это ожидание, в конце концов стало для нас, как и любая длительная привычка, второй натурой*. Однако это объяснение вращается по кругу, ведь должно было быть объяснено именно то, почему вещи до этого следовали друг за другом в этом порядке (чего Юм не отрицает). Может быть, это следование друг за другом было в вещах вне нас? Но вне наших представлений нет никакой последовательности. Если же это была лишь последовательность наших представлений, то необходимо также указать причину постоянства этой последовательности. Того, что существует независимо от меня, я не в состоянии объяснить, но тому, что происходит только во мне, необходимо отыскать причину во мне. Юм может сказать: «Так есть, и этого для меня доста-

102

точно». Однако это означает заниматься не философией. Я не говорю, что один Юм должен заниматься философией, но если уж устанавливают, что будут заниматься философией, то больше нельзя отклонять вопрос «почему».

Следовательно, не остается более ничего, кроме попытки вывести необходимость последовательности наших представлений из природы нашего духа и постольку конечного духа вообще и заставить сами вещи возникать одновременно с этой последовательностью в нем, для того чтобы эта последовательность была истинно объективной.

Среди всех предыдущих систем в настоящее время я знаю только две — Спинозы и Лейбница, — которые не только предприняли эту попытку, но и вся философия которых является не чем иным, как этой попыткой. Поскольку и сейчас еще много сомнений и разговоров об отношении этих двух систем — противоречат ли они друг другу или они взаимосвязаны, — то с самого начала представляется полезным растолковать кое-что относительно этого.

Спиноза, как кажется, очень рано задумавшийся над взаимосвязью наших идей с вещами вне нас, не мог принять разделения, которое установили между ними. Он сознавал, что в нашей природе идеальное и реальное (мысль и предмет) объединены самым тесным образом. То, что мы имеем представления о вещах вне нас, то, что сами наши представления охватывают последние, он мог себе объяснить только исходя из нашей идеальной природы; но то, что нашим представлениям соответствуют действительные вещи, он вынужден был объяснить себе аффицированиями и определениями идеального в нас. Следовательно, реальное не может сознаваться нами иначе как в противоположность иде-

103

альному, равно как и идеальное — только в противоположность реальному. Следовательно, между действительными вещами и нашими представлениями о них никакое разделение не может иметь места. Понятия и веши, мысль и протяжение были для Спинозы, поэтому одним и тем же — лишь модификациями одной и той же идеальной природы.

Но вместо того, чтобы погрузиться в глубины своего самосознания и оттуда следить за возникновением в нас двух миров — идеального и реального, — он перескочил через самого себя; вместо того, чтобы исходя из нашей природы объяснить, как конечное и бесконечное, изначально объединенные в нас, взаимно вытекают друг из друга, он тотчас же потерял себя в идее бесконечного вне нас. В этом бесконечном возникли или, скорее, были изначально — неизвестно откуда — аффинирования и модификации и вместе с последними нескончаемый ряд конечных вещей. Поскольку же в его системе нет перехода от бесконечного к конечному, го для него начало становления было так же непонятным, как начало бытия. Однако то, что эта нескончаемая последовательность представляется мной, и представляется с необходимостью, следует из того, что вещи и мои представления изначально есть одно и то же. Я сам есть только мысль бесконечного или скорее, даже лишь непрерывная последовательность представлений. Но как бы я сам вновь сознавал эту последовательность. Спиноза не был в состоянии объяснить.

Вообще же его система в таком виде, как она вышла из его рук, — самая непонятная из всех, что когда-либо существовали. Необходимо вобрать эту систему в себя самого, поставить себя на место его бесконечной субстанции для того, чтобы знать, что бесконечное и конечное имеются не вне нас, а в нас, и не возникают, а

104

существуют изначально одновременно и неразделимо и что именно на этом изначальном объединении основывается природа нашего духа и наше духовное существование в целом. Ибо мы непосредственно знаем лишь свою собственную сущность и лишь мы сами понятны себе. Как в каком-то абсолюте вне меня аффинирование и определения есть и могут быть, я не понимаю. Но то, что во мне не могло бы быть ничего бесконечного без того, чтобы оно одновременно не было бы конечным, я понимаю. Ибо во мне то необходимое объединение идеального и реального, абсолютно деятельного и абсолютно страдающего (которое Спиноза переместил в какую-то бесконечную субстанцию вне меня) имеется изначально, без моего содействия, и именно в этом состоит моя природа*
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.