.RU

Агота Кристоф Толстая тетрадь - старонка 38

* * *


С человеком, который хотел пересечь границу, я познакомился на вокзале.

Вечер. Человек стоит перед вокзалом, засунув руки в карманы. Другие пассажиры уже разошлись. Вокзальная площадь пуста.

Человек знаком подзывает меня, я иду к нему. У него нет багажа.

Я говорю:

– Обычно я ношу чемоданы пассажиров. Но я вижу, у вас их нет.

Он говорит:

– Нет, нету.

Я говорю:

– Если я могу оказать вам какую нибудь услугу… Я вижу, вы приезжий.

– А почему ты заметил, что я приезжий?

Я говорю:

– Никто в нашем городе не носит одежду вроде вашей. У жителей нашего города у всех одни и те же лица. Знакомые, привычные лица. Людей из нашего города, даже если их не знаешь по имени, можно узнать. Когда приезжает незнакомый человек, его сразу заметно.

Человек оглядывается по сторонам:

– Думаешь, меня уже заметили?

– Наверняка. Но это не очень важно, если у вас документы в порядке. Вы предъявите их завтра утром в отделении полиции и можете оставаться здесь сколько хотите.

Гостиницы нет, но я могу показать вам дома, где сдают комнаты.

Человек говорит мне:

– Иди за мной.

Он идет в сторону города, но вместо того чтобы пойти по Главной улице, сворачивает вправо, в маленькую пыльную улочку и садится между двумя кустами. Я сажусь рядом с ним и спрашиваю:

– Вы пытаетесь спрятаться? Почему? Он спрашивает:

– Ты знаешь город?

– Да, прекрасно знаю.

– А границу?

– Тоже.

– Но здесь, для такого паренька, как ты, они стоят много.

Я кидаю деньги в огонь:

– Знаете, мне деньги не так уж нужны. У меня здесь есть все необходимое.

Мы смотрим, как горят деньги. Я говорю:

– Вы не можете перейти границу, не рискуя жизнью.

Мужчина говорит:

– Знаю. Я говорю:

– Знайте также, что я могу на вас немедленно донести. Напротив дома есть база пограничников, с которыми я сотрудничаю. Я наводчик.

Мужчина сильно бледнеет и говорит:

– Наводчик? В твоем возрасте?

– Возраст тут ни при чем. Я донес на нескольких человек, которые хотели перейти границу. Все, что происходит в лесу, я знаю и докладываю об этом.

– Но зачем?

– Потому что мне иногда посылают провокаторов, чтобы посмотреть, донесу я на них или нет. До сих пор я вынужден был на них доносить, провокаторы они или не провокаторы.

– Почему до сих пор?

– Потому что завтра я перейду границу вместе с вами. Я тоже хочу отсюда уехать.

На следующий день, незадолго до полудня, мы переходим границу.

Мужчина идет впереди, и ему не везет. Около второго заграждения он подрывается на мине. Я иду за ним, поэтому мне нечего опасаться.

* * *


Я смотрю на пустую площадь до поздней ночи. Когда я наконец ложусь спать, мне снится сон.

Я спускаюсь к речке, там, на берегу, сидит мой брат, он удит рыбу удочкой. Я сажусь с ним рядом:

– Много наловил?

– Нет. Я ждал тебя.

Он встает, складывает удочку:

– Здесь давно уже нет рыбы. Даже больше нет воды.

Он берет камень, бросает его к другим камням на дне пересохшей реки.

Мы идем к городу. Я останавливаюсь перед домом с зелеными ставнями. Мой брат говорит:

– Да, это был наш дом. Ты его узнал? Я говорю:

– Я узнал его. Но он раньше был не здесь. Он был в другом городе.

Брат поправляет меня:

– В другой жизни. А теперь он здесь, и он пуст. Мы приходим на Главную Площадь.

Перед дверью книжного магазина, на лестнице, которая ведет в квартиру, сидят два мальчика.

Брат говорит:

– Это мои сыновья. Их мать уехала.

Мы входим в большую кухню. Брат готовит ужин. Дети едят молча, не поднимая глаз. Я говорю:

– Твои дети счастливы.

– Очень счастливы. Я уложу их спать. Когда он возвращается, то говорит:

– Пойдем ко мне в комнату.

Мы входим в большую комнату, брат достает из за книг в книжном шкафу спрятанную бутылку:

– Все, что осталось. В бочках пусто.

Мы пьем. Брат гладит красный бархат на столе:

– Видишь, ничего не изменилось. Я все сохранил. Даже эту жуткую скатерть. Завтра ты можешь переехать жить домой.

Я говорю:

– Мне не хочется. Я лучше поиграю с твоими детьми.

Брат говорит:

– Мои дети не играют.

– Что они делают?

– Они готовятся прожить жизнь. Я говорю:

– Я прожил жизнь и ничего не нашел. Брат говорит:

– Нечего там находить. Что ты искал?

– Тебя. Я вернулся из за тебя. Брат смеется:

– Из за меня? Ты же знаешь, я только сон. С этим нужно смириться. Нигде ничего нет.

Мне холодно, я встаю:

– Поздно, мне пора возвращаться.

– Возвращаться? Куда?

– В гостиницу.

– Какую гостиницу? Ты у себя дома. Я познакомлю тебя с нашими родителями.

– С родителями? Где они?

Брат показывает на коричневую дверь, ведущую в другую комнату.

– Здесь. Они спят.

– Вместе?

– Как всегда. Я говорю:

– Не нужно их будить. Брат говорит:

– Почему? Они будут счастливы увидеть тебя после стольких лет.

Я отступаю к двери:

– Я не хочу, не хочу их видеть. Брат хватает меня за руку:

– Ты не хочешь, ты не можешь. А я вижу их каждый день. Ты должен увидеть их хотя бы один единственный раз!

Брат тащит меня к коричневой двери, свободной рукой я хватаю со стола тяжелую стеклянную пепельницу и бью ею брата по затылку.

Брат ударяется лбом о дверь, падает, вокруг его головы на полу кровь.

Я выхожу из дома, сажусь на скамейку. Огромная луна освещает пустую площадь.

Передо мной останавливается старик, он просит сигарету. Я даю ему сигарету и огня.

Он стоит передо мной, курит.

Через некоторое время он спрашивает:

– Так ты убил его? Я говорю:

– Да.

Старик говорит:

– Ты выполнил свой долг. Это хорошо. Немногие делают то, что надо.

Я говорю:

– Все потому, что он хотел открыть дверь.

– Ты правильно сделал. Хорошо, что ты ему помешал. Надо было тебе его убить. Так все встает на свои места, все как полагается.

Я говорю:

– Но его больше не будет. Неважно, что полагается, если его больше никогда не будет.

Старик говорит:

– Напротив. Отныне он будет рядом с тобой каждое мгновенье и где бы ты ни был.

Старик отходит, звонит в дверь маленького дома, входит внутрь.

Когда я просыпаюсь, площадь уже давно живет. Люди ходят по ней пешком и ездят на велосипедах. Машин очень мало. Лавочки открыты, книжный магазин тоже. В коридоре гостиницы работает пылесос.

Я открываю дверь, подзываю горничную:

– Вы не могли бы принести мне кофе?

Она оборачивается, это молодая женщина с очень черными волосами.

– Я не могу обслуживать жильцов, сударь, я только занимаюсь уборкой. Мы не обслуживаем номера. Есть ресторан и бар.

Я возвращаюсь в комнату, чищу зубы, принимаю душ, потом снова ложусь под одеяло. Мне холодно.

В дверь стучат, входит горничная, она ставит на ночной столик поднос:

– Вы заплатите за кофе в баре, когда захотите.

Она ложится рядом со мной на кровать, подставляет мне губы. Я отворачиваюсь:

– Нет, милая. Я старый больной человек. Она встает, говорит:

– У меня очень мало денег. За работу, которую я делаю, очень мало платят. Я хотела бы подарить гоночный велосипед сыну на день рождения. И у меня нет мужа.

– Я понимаю.

Я даю ей банкноту, не зная, мало это или много, я еще не привык к местным ценам.

Около трех часов дня я выхожу.

Я иду медленно. Через полчаса я все же дохожу до конца города. Там, на месте Бабушкиного дома, находится ухоженная спортивная площадка. На ней играют дети.

Я долго сижу на берегу реки, потом возвращаюсь в город. Я прохожу через старый город, по улочкам замка, поднимаюсь на кладбище, но не нахожу могилы Бабушки.

Так я гуляю каждый день, часами, по всем улицам города. Особенно по узким улочкам, где дома вросли в землю, и окна на уровне тротуара. Иногда я сажусь в сквере или на низких стенах замка, или на какой нибудь могиле на кладбище. Когда мне хочется есть, я иду в маленькое бистро, ем то, что дают. Потом я пью с рабочими, с простыми людьми. Никто меня не узнает, никто меня не помнит.

Однажды я вхожу в книжный магазин, чтобы купить бумаги и карандашей. Толстого человека, сидевшего там, когда я был ребенком, уже нет, теперь в магазине работает женщина. Она сидит в кресле около балконной двери, выходящей в сад, и вяжет. Она улыбается мне:

– Я вас заметила. Я видела, как вы каждый день входите и выходите из гостиницы. Только иногда вы возвращаетесь слишком поздно, и я уже сплю. Я живу над книжным магазином и люблю по вечерам смотреть на площадь.

Я говорю:

– Я тоже.

Она спрашивает:

– Вы здесь в отпуске? Надолго?

– Да, в отпуске. В какой то степени. Я хотел бы пробыть здесь как можно дольше. Это зависит от моей визы, и еще от денег.

– От визы? Вы иностранец? Никогда не подумаешь.

– Я провел детство в этом городе. Я родился в этой стране. Но я давно живу за границей.

Она говорит:

– Теперь, когда страна стала свободной, приезжает много иностранцев. Те, что уехали после революции, приезжают посетить родные места, но особенно много просто любопытных, туристов. Вы увидите, с наступлением лета поедут целыми автобусами. И тогда – прощай спокойствие.

И действительно, гостиница все наполняется. По субботам организуют танцы. Они длятся иногда до четырех часов утра. Я не могу выносить музыку, крики и смех развлекающихся людей. Поэтому я остаюсь на улице, сижу на скамейке с бутылкой вина, купленной заранее днем, и жду.

Однажды рядом со мной усаживается мальчик:

– Можно я побуду с вами? Мне немного страшно в темноте.

Я узнаю его голос. Это мальчик, который, когда я приехал, нес мой чемодан. Я спрашиваю у него:

– Что ты здесь делаешь так поздно?

Он говорит:

– Я жду маму. Когда танцы, она должна оставаться допоздна, чтобы помогать обслуживать и мыть посуду.

– Ну и что? Ты бы оставался дома и спаи спокойно.

– Я не могу спать спокойно. Я боюсь, как бы с мамой чего нибудь не случилось. Мы живем далеко отсюда, я не могу дать ей одной ходить ночью. Есть мужчины, которые нападают на женщин, если они ходят одни ночью. Я это видел по телевизору.

– А на детей не нападают?

– Нет, не так часто. Только на женщин, особенно на красивых. Я смог бы за себя постоять. Я очень быстро бегаю.

Мы ждем. Постепенно внутри гостиницы все стихает. Изнутри выходит женщина, это та, которая по утрам приносит мне кофе. Мальчик бежит к ней, они уходят вдвоем, держась за руки.

Другие служащие выходят из гостиницы и быстро расходятся.

Я поднимаюсь к себе в комнату.

На следующий день я иду в книжный магазин:

– Я не могу больше оставаться в гостинице. Там слишком много народа, слишком шумно. Вы не знаете кого нибудь, кто сдал бы мне комнату?

Она говорит:

– Живите у меня. Здесь, наверху.

– Я вас стесню.

– Вовсе нет. Я перееду жить к дочери. Она живет неподалеку. У вас будет весь второй этаж. Две комнаты, кухня, ванная.

– За сколько?

– Сколько вы платите за гостиницу?

Я говорю ей. Она улыбается:

– Это цены для туристов. У меня вы будете жить за половину этой суммы. Я даже буду у вас прибирать после закрытия книжного магазина. В это время вы всегда гуляете, я вам не помешаю. Хотите посмотреть квартиру?

– Нет, я уверен, что она мне подойдет. Когда я смогу въехать?

– С завтрашнего дня, если хотите. Я только унесу свою одежду и личные вещи.

На следующий день я собираю чемодан, расплачиваюсь в гостинице. Я прихожу в книжный магазин перед самым закрытием. Хозяйка протягивает мне ключ:

– Это ключ от входной двери. В квартиру можно подняться прямо из магазина, но вы пользуйтесь другой дверью, которая выходит на улицу. Я вам покажу.

Она закрывает магазин. Мы поднимаемся по узкой лестнице, выходим на площадку с двумя окнами, выходящими в сад. Хозяйка книжного магазина объясняет:

– Левая дверь ведет в спальню, напротив – ванная. Вторая дверь – это дверь гостиной, откуда вы можете пройти в спальню. В глубине кухня. Там есть холодильник. Я оставила в нем немного еды.

Я говорю:

– Мне нужны только кофе и вино. Я ем в бистро.

Она говорит:

– Это нездоровая пища. Кофе на полке, в холодильнике есть бутылка вина. Я ухожу. Надеюсь, вам здесь понравится.

Она уходит. Я сразу открываю бутылку вина: завтра надо будет купить еще. Я вхожу в гостиную. Это большая, просто обставленная комната. Между окнами стоит большой стол, покрытый красным бархатом. Я сразу же раскладываю на нем бумаги и карандаши. Потом я иду в спальню. Это узкая комната с одним окном, или, вернее, со стеклянной дверью, ведущей на балкончик.

Я ставлю чемодан на кровать, складываю вещи в пустой шкаф.

В этот вечер я не выхожу на улицу. Я допиваю бутылку вина, устроившись в старом кресле у одного из окон гостиной. Я смотрю на площадь, потом ложусь в кровать, от которой пахнет мылом.

Когда я назавтра встаю, около десяти часов, я нахожу на кухонном столе две газеты и на плите кастрюлю с овощным супом. Я сначала готовлю себе кофе и пью его, читая газеты. Суп я съедаю позже, перед выходом, около четырех часов дня.

Хозяйка книжного магазина не беспокоит меня. Я вижусь с ней только, когда хожу ее навестить вниз. В мое отсутствие она убирает в квартире и уносит мое грязное белье, потом она возвращает его чистым и выглаженным.

Время идет быстро. Я должен съездить в соседний город, столицу области, чтобы продлить визу. Штамп на мой паспорт ставит молодая женщина: «ПРОДЛЕНО НА МЕСЯЦ». Я плачу, говорю ей спасибо. Она улыбается мне:

– Сегодня вечером я буду в баре Гранд Отеля. Там очень весело. Много иностранцев, вы могли бы там встретить соотечественников.

Я говорю:

– Да, может быть, я приду.

Я сразу же сажусь на красный поезд, чтобы вернуться к себе, в свой город.

На следующий месяц молодая женщина менее любезна, она молча ставит штамп на мой паспорт, а в третий раз сухо предупреждает меня, что в четвертый раз продления визы не будет.

К концу лета у меня почти не остается денег, приходится экономить. Я покупаю себе гармонику и, как в детстве, хожу играть в бистро. Посетители подносят мне выпить. Что касается еды, то я довольствуюсь овощным супом, который оставляет хозяйка книжного магазина. В сентябре и октябре я даже не могу заплатить за квартиру. Хозяйка не спрашивает денег, она продолжает убирать, стирать мое белье, приносит мне суп.

Я не знаю, как мне быть, но я не могу вернуться в другую страну, я должен остаться здесь, я должен умереть здесь, в этом городе.

Боли с момента моего приезда не возобновлялись, несмотря на чрезмерное потребление алкоголя и табака.

* * *


30 октября я праздную свой день рождения в одном из самых людных бистро города вместе с собутыльниками. Все подносят мне выпить. Пары танцуют под мою игру на гармонике. Женщины обнимают меня. Я пьян. Я начинаю говорить о своем брате, как бывает каждый раз, когда я слишком много выпил. Все в городе знают мою историю: я ищу своего брата, с которым я жил здесь, в этом городе, до пятнадцати лет. И здесь я должен встретиться с ним, я знаю, что он придет, когда узнает, что я вернулся из за границы.

Все это только ложь. Я прекрасно знаю, что в этом городе, у Бабушки, я уже был один, что даже в это время я только воображал, что нас двое, брат и я, чтобы вынести невыносимое одиночество.

К полуночи зал бистро немного успокаивается. Я перестаю играть, я только пью.

Напротив меня садится оборванный старик. Он пьет из моего стакана. Он говорит:

– Я прекрасно помню вас обоих. И тебя, и брата.

Я ничего не говорю. Другой человек, помоложе, приносит бутылку вина ко мне на стол. Я прошу чистый стакан. Мы пьем.

Человек помоложе спрашивает:

– Что ты мне дашь, если я найду тебе брата? Я говорю ему:

– У меня не осталось денег. Он смеется:

– Но тебе могут прислать денег из за границы. Все иностранцы богатые.

– Кроме меня. Я даже не могу заплатить тебе за выпивку.

Он говорит:

– Ничего страшного. Еще бутылку за мой счет.

Подавальщица приносит вино и говорит:

– Это последняя бутылка. Я вас больше не обслуживаю. Если мы не закроемся, то будут неприятности с полицией.

Старик продолжает пить около нас, время от времени приговаривая:

– Да, я вас знавал, вы оба были отличными ребятами уже тогда. Да, да.

Самый молодой говорит:

– Я знаю, что твой брат прячется в лесу. Время от времени я вижу его издали. Он живет, как дикий зверь. Он сделал себе одежду из армейских одеял и ходит босиком даже зимой. Он питается травами, корнями, каштанами и мелкой дичью. У него длинные седые волосы, и борода у него тоже седая. У него есть нож и спички, он курит сигареты, которые сам себе скручивает, что доказывает, что он иногда ночью заходит в город. Может, девки, которые живут за кладбищем и торгуют собой, знают его. По крайней мере, одна из них. Может быть, она принимает его тайком и дает то, что ему нужно. Можно было бы организовать облаву. Если всем взяться за дело, то можно его прижать.

Я встаю, бью его:

– Лжец! Это не мой брат. И если ты хочешь кого нибудь прижать, не рассчитывай на меня.

Я снова бью его, он падает со стула. Я опрокидываю стол, я воплю:

– Это не мой брат!

Подавальщица кричит на улицу:

– Полиция! Полиция!

Наверно, кто то позвонил, потому что полиция прибывает быстро. Двое полицейских. Пешком. В кабачке наступает тишина. Один из полицейских спрашивает:

– Что здесь происходит? Давно должно быть закрыто.

Человек, которого я ударил, стонет:

– Он ударил меня.

Несколько человек показывают на меня:

– Это он.

Полицейский поднимает того, кого я ударил:

– Перестань хныкать. Ничего с тобой не случилось. Ты, как всегда, напился. Лучше бы шел домой. Вам всем лучше разойтись.

Он оборачивается ко мне:

– А вас я не знаю. Покажите ваши документы.

Я пытаюсь убежать, но окружающие люди удерживают меня. Полицейский обшаривает мои карманы, находит паспорт. Он долго рассматривает его и говорит своему коллеге:

– Срок визы истек. Много месяцев назад. Придется его забрать.

Я вырываюсь, но они надевают мне наручники и выводят на улицу. Я спотыкаюсь, мне трудно идти, и они несут меня до полицейского участка. Там они снимают с меня наручники, укладывают на кровать и уходят, закрыв за собой дверь.

На следующее утро меня допрашивает офицер полиции. Он молод, у него русые волосы и лицо, покрытое веснушками.

Он говорит мне:

– Вы не имеете права пребывать в нашей стране. Вы должны уехать.

Я говорю:

– У меня нет денег на поезд. У меня вообще больше нет денег.

– Я предупрежу посольство. Они вас репатриируют.

Я говорю:

– Я не хочу отсюда уезжать. Я должен найти своего брата.

Офицер пожимает плечами:

– Вы можете вернуться, когда хотите. Вы даже можете окончательно здесь поселиться, но на это есть свои правила. Вам их разъяснят в посольстве. Что касается вашего брата, то я предприму соответствующие поиски. У вас есть о нем сведения, которые могли бы быть полезны?

– Да, у меня есть рукопись, написанная его собственной рукой. Она находится на столе гостиной в моей квартире, над книжным магазином.

– А как вы получили эту рукопись?

– Ее оставили на мое имя у администратора гостиницы.

Он говорит:

– Странно, очень странно.

Однажды ноябрьским утром меня вызывают в кабинет офицера. Он предлагает мне сесть, протягивает рукопись:

– Вот, я вам ее возвращаю. Это только вымысел, художественное произведение, и ваш брат тут совершенно ни при чем.

Мы молчим. Окно открыто. Идет дождь, холодно. Наконец офицер говорит:

– Даже о вас нет никаких сведений в архивах города.

Я говорю:

– Естественно. Бабушка так меня и не зарегистрировала. И я никогда не ходил в школу. Но я знаю, что родился в столице.

– Архивы столицы были полностью разрушены в результате бомбардировки. За вами придут в четырнадцать часов.

Он добавляет это очень быстро.

Я прячу руки под стол, потому что они дрожат.

– В четырнадцать? Сегодня?

– К сожалению, да. Все так внезапно. Повторяю, вы можете вернуться, когда захотите. Вы можете переехать сюда окончательно. Так поступают многие эмигранты. Наша страна теперь часть свободного мира. Скоро вам не понадобится виза.

Я говорю ему:

– Для меня это будет слишком поздно. У меня болезнь сердца. Я вернулся, потому что хотел умереть здесь. А брата моего, может быть, и вообще никогда не было.

Офицер говорит:

– Да, так оно и есть. Если вы будете рассказывать истории о своем брате, все сочтут вас сумасшедшим.

– Вы тоже так думаете? Он качает головой:

– Нет, я просто думаю, что вы смешиваете реальность и литературу. Вашу литературу. И еще я думаю, что вам надо поехать в вашу страну, немного подумать и потом вернуться. Может быть, навсегда. Этого я желаю вам и себе.

– Из за партий в шахматы?

– Нет, не только.

Он встает, протягивает мне руку:

– Когда вы уйдете, меня здесь не будет. Я прощаюсь с вами сейчас. Возвращайтесь к себе в камеру.

Я возвращаюсь в камеру. Охранник говорит мне:

– Говорят, вы сегодня выходите.

– Да, вроде бы.

Я ложусь на койку, жду. В полдень приходит со своим супом хозяйка книжного магазина. Я говорю ей, что должен уехать. Она плачет. Она достает из сумки свитер и говорит:

– Я связала вам этот свитер. Наденьте его. Холодно.

Я надеваю свитер, говорю:

– Спасибо. Я вам еще должен плату за два месяца. Надеюсь, что посольство за них заплатит.

Она говорит:

– Да какая разница! Вы вернетесь, ведь правда?

– Я попытаюсь.

Она уходит в слезах. Ей пора открывать магазин.

Мы с охранником сидим у меня в камере. Он говорит:

– У меня не укладывается в голове, что завтра вас здесь не будет. Но вы наверняка вернетесь. А пока я стираю ваши долги.

Я говорю:

– Нет, не делайте этого. Ничего не стирайте. Я вам заплачу свой долг, как только приедут из посольства.

Он говорит:

– Нет, нет, это была просто шутка. И я часто жульничал.

– Ах вот почему вы все время выигрывали!

– Не сердитесь на меня, я не могу не жульничать.

Он шмыгает носом, сморкается:

– Знаете, если у меня родится сын, я назову его вашим именем.

Я говорю ему:

– Лучше назовите его именем моего брата – Лукас. Мне это будет еще приятней.

Он задумывается:

– Лукас? Да, красивое имя. Поговорю об этом с женой. Может, она будет не против. В любом случае, она возражать не станет. В доме командую я.

– Я в этом не сомневаюсь.

За мной в камеру приходит полицейский. Мы с охранником выходим во двор. Там стоит хорошо одетый человек в шляпе, с галстуком и зонтом. Булыжник двора блестит под дождем.

Человек из посольства говорит:

– Нас ждет машина. Я уже заплатил ваши долги.

Он говорит на языке, который я не должен был знать, но который я, однако, понимаю. Я указываю на охранника:

– Я должен этому человеку некоторую сумму. Это долг чести.

Он спрашивает:

– Сколько?

Он платит, берет меня под руку, ведет меня к большой машине, стоящей перед домом. Шофер в форменной фуражке открывает дверцы.

Машина трогается с места. Я спрашиваю у человека из посольства, нельзя ли на минуту оста новиться перед книжным магазином, на Глав ной Площади, но он смотрит на меня, не понимая, и я осознаю, что заговорил с ним на моем старом языке, на языке этой страны. Шофер ведет машину быстро, мы проезжаем площадь, мы уже едем к вокзалу, и скоро мой Маленький Город остается позади. В машине тепло. За окном мелькают деревни, поля, тополя и акации, пейзажи моей страны под ветром и дождем. Вдруг я оборачиваюсь к человеку из посольства:

– Это не дорога к границе. Мы едем в другую сторону.

Он говорит:

– Мы сначала везем вас в посольство, в столицу. Вы пересечете границу через несколько дней, на поезде.

Я закрываю глаза.

* * *


Мальчик переходит границу.

Впереди идет мужчина, мальчик ждет. Взрыв. Мальчик подходит ближе. Мужчина лежит около второго заграждения. Тогда мальчик бросается вперед. Он идет по следам, потом по неподвижному телу мужчины, переходит на ту сторону границы, прячется в кустах.

На джипе приезжает отряд пограничников.

Там сержант и несколько солдат. Один из них го ворит:

– Вот мудак!

Другой:

– Да просто не повезло. Он почти прошел.

Сержант кричит:

– Хватит зубы скалить. Нужно принести тело.

Солдаты говорят:

– Да что там от него осталось.

– Зачем?

Сержант говорит:

– Для опознания. Таков приказ. Нужно приносить тела на опознание. Добровольцы есть?

Солдаты переглядываются:

– Мины. Можно там и остаться.

– Ну и что? Это ваш долг. Трусы!

Один солдат поднимает руку:

– Я.

– Молодец. Иди, парень. Остальные – шаг назад.

Солдат медленно доходит до изуродованного тела, потом бросается бежать. Он минует мальчика, не заметив.

Сержант вопит:

– Сволочь! Стреляйте! Огонь!

Солдаты не стреляют.

– Он на той стороне. На ту сторону стрелять запрещено.

Сержант поднимает ружье. Напротив показываются два иностранных пограничника. Сержант опускает оружие, протягивает его солдату. Он идет к трупу, берет его на спину, возвращается и сбрасывает тело на землю. Он вытирает лицо рукавом мундира:

– Вы мне заплатите за это, сукины дети, вы просто куча дерьма.

Солдаты заворачивают труп в брезент и кладут его в заднюю часть машины. Они уезжают. Два иностранных пограничника тоже уходят.

Мальчик продолжает лежать не двигаясь, он засыпает. Рано утром его будят птицы. Он прижимает к себе пальто, резиновые сапоги и идет в деревню. Он встречает двух пограничников, которые спрашивают у него:

– А ты откуда?

– С той стороны границы.

– Ты перешел границу? Когда?

– Вчера. С отцом. Но он упал, после взрыва он остался лежать, и те пограничники потом его забрали.

– Да, мы там были. Но тебя мы не видели. Сбежавший солдат тоже тебя не видел.

– Я спрятался. Мне было страшно.

– Откуда ты научился говорить по нашему?

– Я выучился у военных во время войны. Как вы думаете, они вылечат моего отца?

Пограничники опускают глаза:

– Конечно вылечат. Пойдем с нами. Наверно, ты голоден.

Пограничники доводят мальчика до деревни и передают жене одного из них.

– Накорми его, а потом отведи в участок. Скажи там, что мы зайдем в одиннадцать, напишем рапорт.

Женщина – толстая и светловолосая, у нее красное улыбающееся лицо. Она спрашивает у мальчика:

– Любишь молоко и сыр? Обед еще не готов.

– Да, сударыня, я все люблю. Я ем все равно что.

Женщина дает ему еду:

– Нет, погоди. Иди сначала вымойся. Хотя бы лицо и руки. Я бы постирала твою одежду, но, думаю, что у тебя нет ничего на смену.

– Нет, сударыня.

– Я дам тебе рубашку мужа. Она будет тебе велика, но ничего. Просто закатай рукава. Вот, держи полотенце. Ванная там.

Мальчик берет с собой в ванную пальто и сапоги. Он умывается, идет назад в кухню, ест хлеб и сыр, пьет молоко. Он говорит:

– Спасибо, сударыня. Она говорит:

– Ты вежливый и воспитанный мальчик. И хорошо говоришь на нашем языке. Твоя мама осталась там?

– Нет, она умерла в войну.

– Бедняжка. Пойдем, нам надо сходить в комиссариат. Не бойся, полицейский добрый, он друг моего мужа.

В участке она говорит полицейскому:

– Вот сын того человека, который вчера пытался перейти границу. Муж зайдет к вам в одиннадцать. Я с удовольствием оставила бы паренька у себя, пока не будет принято решение. Может быть, придется отсылать его назад, он несовершеннолетний.

Полицейский говорит:

– Посмотрим. В любом случае, я отпущу его к вам на обед.

Женщина уходит, и полицейский протягивает мальчику анкету:

– Вот, заполни. Если не поймешь вопрос, спросишь у меня.

Когда мальчик возвращает анкету, полицейский перечитывает ее вслух:

– Имя и фамилия: Клаус Т. Возраст: восемнадцать лет. Ты выглядишь помоложе.

– Это из за того, что болел в детстве.

– У тебя есть паспорт?

– Нет, ничего нет. Мы с отцом сожгли все документы перед тем, как выйти.

– Зачем?

– Чтобы не установили, кто мы. Отец сказал, что так нужно сделать.

– Твой отец подорвался на мине. Если бы ты шел рядом с ним, ты бы тоже подорвался.

– Я не шел рядом с ним. Он мне сказал дождаться, пока он перейдет на ту сторону, и идти за ним на расстоянии.

– Почему вы ушли за границу?

– Отец этого хотел. Его все время сажали в тюрьму, следили за ним. Он не хотел там жить. Он взял меня с собой, потому что не хотел оставлять меня одного.

– А твоя мать?

– Она умерла в войну, во время бомбардировки. Потом я жил у Бабушки, но она тоже умерла.

– Значит, у тебя там больше никого нет. Никто не может тебя затребовать назад. Кроме властей, если ты совершил преступление.

– Я никакого преступления не совершал.

– Ну, тогда просто придется подождать решения начальства. Пока тебе запрещено покидать деревню. Вот. Подпиши это.

Мальчик подписывает протокол, в котором содержится тройная ложь.

Человек, с которым он перешел границу, не был ему отцом.

Мальчику не восемнадцать лет, а пятнадцать.

Его зовут не Клаус.

* * *


Через несколько дней в дом пограничника приезжает человек из города. Он говорит мальчику:

– Меня зовут Петер Н. Теперь вами буду заниматься я. Вот ваш паспорт. Здесь только нет вашей подписи.

Мальчик рассматривает паспорт. Дата его рождения поставлена на три года раньше, его зовут Клаус и в графе «подданство» стоит прочерк.

В тот же день Петер и Клаус отправляются на автобусе в город. По дороге Петер задает вопросы:

– Чем вы занимались раньше, Клаус? Учились?

– Учился? Нет. Я работал в саду, ухаживал за домашними животными, играл на гармошке в бистро, носил чемоданы пассажирам.

– Чем бы вы хотели заниматься в будущем?

– Не знаю. Ничем. Почему нужно обязательно чем нибудь заниматься?

– Нужно зарабатывать на жизнь.

– Это я знаю. Я всегда зарабатывал на жизнь. Я с удовольствием займусь любой работой, чтобы заработать немного денег.

– Немного денег? Любой работой? Вы можете получить стипендию и учиться.

– Я не хочу учиться.

– Однако вам придется позаниматься, чтобы правильно выучить язык. Вы довольно хорошо говорите, но нужно научиться читать и писать. Вы будете жить в молодежном общежитии с другими студентами. У вас будет своя комната. Вы пройдете курсы языка, а потом посмотрим.

Петер и Клаус ночуют в гостинице Большого Города. Утром они отправляются на поезде в город поменьше, расположенный между озером и лесом. Молодежное общежитие расположено на наклонной улице, посреди сада, недалеко от центра города.

Их встречает пара – директор и директриса общежития. Они отводят Клауса в его комнату. Окно выходит в сад.

Клаус спрашивает:

– Кто занимается садом?

Директриса отвечает:

– Я сама, но дети очень мне помогают.

Клаус говорит:

– Я тоже буду вам помогать. У вас очень красивые цветы.

Директриса говорит:

– Спасибо, Клаус. Здесь ты будешь совершенно свободен, но надо будет возвращаться по вечерам не позже одиннадцати часов. Комнату ты будешь убирать сам. Можешь попросить пылесос у привратника.

Директор говорит:

– Если у тебя возникнут проблемы, обращайся ко мне.

Петер говорит:

– Правда, вам здесь будет хорошо, Клаус?

Еще Клаусу показывают столовую, душевые и

общий зал. Его знакомят с находящимися там девушками и юношами.

Потом Петер показывает Клаусу город и отводит его к себе домой.

– Вы можете найти меня здесь, если я вам понадоблюсь. Вот моя жена Клара.

Они обедают вместе, втроем, потом во второй половине дня ходят по магазинам, чтобы купить одежду и обувь.

Клаус говорит:

– У меня за всю мою жизнь не было столько одежды и обуви.

Петер улыбается:

– Можете выбросить ваше пальто и сапоги. Каждый месяц вам будут выдавать определенную сумму на школьные принадлежности и карманные расходы. Если вам понадобится что нибудь сверх того, скажите мне. Естественно, за ваше проживание, питание и учебу заплачено.

Клаус спрашивает:

– Кто дает мне все эти деньги? Вы?

– Нет, я просто ваш опекун. Деньги дает государство. У вас нет родителей, государство должно заботиться о вас до тех пор, пока вы сами не сможете зарабатывать на жизнь.

Клаус говорит:

– Надеюсь, это будет очень скоро.

– Через год вы решите, будете ли вы продолжать учебу или поступите учеником на производство.

– Мне не хочется учиться.

– Посмотрим, посмотрим. Неужели у вас совершенно нет честолюбия, Клаус?

– Честолюбия? Не знаю. Я просто хочу, чтобы я мог спокойно писать.

– Писать? Что? Вы хотите стать писателем?

– Да. Чтобы стать писателем, не нужно учиться. Просто нужно уметь писать, не делая слишком много ошибок. Я с удовольствием научусь правильно писать на вашем языке, но этого мне достаточно.

Петер говорит:

– Писательским трудом на жизнь не заработаешь.

Клаус говорит:

– Да, я знаю. Но я мог бы работать днем и спокойно писать ночью. Так я делал, когда жил с Бабушкой.

– Как? Вы уже писали?

– Да. Я заполнил много тетрадей. Они завернуты в мое старое пальто. Когда я выучусь писать на вашем языке, я переведу их и покажу вам.

Они находятся в комнате молодежного общежития. Клаус развязывает веревку, которой перевязано его старое пальто. Он выкладывает на стол пять школьных тетрадей. Петер одну за другой открывает их:

– Мне очень любопытно узнать, что написано в этих тетрадях. Это что то вроде дневника?

Клаус говорит:

– Нет, это ложь.

– Ложь?

– Да. Выдумки. Истории, которые не произошли, но могли случиться.

Петер говорит:

– Скорее учитесь писать на нашем языке, Клаус.

* * *


Мы приезжаем в столицу около семи часов вечера. Погода испортилась, холодно и капли дождя превратились в снежинки.

Здание посольства окружено большим садом. Меня ведут в хорошо натопленную комнату, с двуспальной кроватью и ванной комнатой. Она похожа на номер в гостинице высшего класса.

Официант приносит мне ужин. Я ем немного. Этот ужин непохож на то, к чему я привык в Маленьком Городе. Я ставлю поднос возле двери. В нескольких метрах от меня в коридоре сидит человек.

Я принимаю душ, чищу зубы новой зубной щеткой, которая лежит в ванной. Я нахожу там еще халат, а на кровати пижаму. Я ложусь спать.

Воли возникают снова. Я немного жду, но боль становится невыносимой. Я встаю, роюсь в чемодане, нахожу свои лекарства, принимаю две таблетки и снова ложусь в кровать. Вместо того чтобы стать меньше, боль усиливается. Я доползаю до двери, открываю ее, человек по прежнему сидит на своем месте. Я говорю ему:

– Пожалуйста, врача. Я болен. Сердце.

Он снимает трубку висящего рядом с ним на стене телефона. Дальше я ничего не помню, я теряю сознание. Я просыпаюсь на больничной койке.

Я провожу в больнице три дня. Мне делают всякого рода обследования. Наконец ко мне приходит кардиолог:

– Вы можете встать и одеться. Вас отвезут назад в посольство.

Я спрашиваю:

– Вы не будете меня оперировать?

– В операции нет нужды. Ваше сердце в прекрасном состоянии. Эти боли были вызваны состоянием тревоги, беспокойством, глубокой депрессией. Не принимайте больше тринитрина, только принимайте то сильное успокаивающее средство, которое я вам прописал. Он протягивает мне руку:

– Не бойтесь, вы можете прожить еще долго.

– Я не хочу жить долго.

– Как только вы вылечитесь от депрессии, вы передумаете.

Машина отвозит меня в посольство. Улыбающийся молодой человек с кудрявыми волосами предлагает мне сесть в кожаное кресло.

– Садитесь. Я рад, что в больнице все прошло хорошо. Но я вас вызвал не за этим. Вы ищете родственников, и в частности брата, не правда ли?

– Да, брата близнеца. Но без особой надежды. Неужели вы что нибудь обнаружили? Мне сказали, что архивы утрачены.

– Мне не понадобились архивы. Я просто открыл телефонный справочник. В этом городе живет человек, у которого та же фамилия, что и у вас. Та же фамилия, но и то же имя.

– Клаус?

– Да. Клаусс Т., с двумя «с». Очевидно, что речь не может идти о вашем брате. Но все же, может быть, он состоит в родстве с вашей семьей, и возможно, даст нам какие нибудь сведения. Вот его адрес и номер телефона на случай, если вы захотите с ним связаться.

Я беру адрес и говорю:

– Не знаю. Я хотел бы сначала посмотреть на улицу и на дом, в котором он живет.

– Я понимаю вас. Мы можем заехать туда посмотреть около семнадцати часов. Я отвезу вас. Вы не можете выходить на улицу один без документов.

Мы проезжаем город. Уже почти темно. В машине кудрявый человек говорит мне:

– Я навел справки о вашем однофамильце. Это один из ведущих поэтов этой страны.

Я говорю:

– Хозяйка книжного магазина, у которой я снимал квартиру, никогда мне о нем не говорила. А ведь она должна была его знать.

– Не обязательно. Клаусс Т. пишет под псевдонимом. Он публикуется под именем Клаусс Лукас. Говорят, он нелюдим. Его никогда не видят на людях, о его личной жизни ничего неизвестно.

Машина останавливается на узкой улице с двумя рядами одноэтажных домов, окруженных садами.

Кудрявый человек говорит:

– Вот. Дом номер восемнадцать. Это здесь. Это один из лучших районов города. Самый тихий, правда, и самый дорогой.

Я ничего не отвечаю. Я смотрю на дом. Он немного в глубине. Из сада к входной двери ведут несколько ступенек. На четырех выходящих на улицу окнах еще не закрыты ставни. На кухне горит свет, вскоре оба окна гостиной зажигаются голубым светом. Кабинет пока остается неосвещенным. Другая часть дома, та, что выходит во двор, отсюда не видна. Там еще три комнаты. Спальня родителей, детская и комната для гостей, в которой чаще всего Мама занималась рукоделием.

Во дворе было что то вроде сарая для дров, велосипедов и громоздких игрушек. Я помню красные трехколесные велосипеды и деревянные самокаты. Еще я помню обручи, которые мы прутиком гоняли по улице. К одной из стен был прислонен огромный воздушный змей. Еще во дворе были качели с двумя сиденьями, подвешенными рядом. Мама толкала нас, и мы взлетали до веток орешника, который, может быть, еще растет за домом.

Человек из посольства спрашивает меня:

– Все это вам о чем нибудь напоминает? Я говорю:

– Нет, ни о чем. В то время мне было всего четыре года.

– Вы хотите войти внутрь сейчас?

– Нет. Я позвоню сегодня вечером.

– Да, так будет лучше. Это такой человек, к которому попасть нелегко. Может быть, вам не удастся его увидеть.

Мы возвращаемся в посольство. Я поднимаюсь к себе в комнату. Кладу бумажку с номером рядом с телефоном. Я беру успокаивающее средство, открываю окно. Идет снег. Хлопья влажно падают на желтую траву сада, на черную землю. Я ложусь на кровать.

Я иду по улицам незнакомого города. Идет снег, становится все темнее и темнее. Улицы, по которым я иду, освещены все хуже и хуже. Дом, в котором мы раньше жили, находится на самой последней улице. За ним город кончается. Ночь без единого огня. Напротив дома – бистро. Я вхожу в него, заказываю бутылку вина. Я – единственный посетитель.

Окна дома зажигаются все одновременно. Я вижу, как за занавесками двигаются тени. Я допиваю бутылку, выхожу из бистро, пересекаю улицу и звоню у калитки. Никто не отвечает, звонок не работает. Я открываю чугунную дверь ограды, она не закрыта на ключ. Я поднимаюсь по пяти ступенькам, ведущим на веранду. Снова звоню. Два, три раза. Из за двери мужской голос спрашивает:

– Что такое? Что вам нужно? Кто вы такой? Я говорю:

– Это я, Клаусс.

– Клаусс, какой Клаусс?

– У вас ведь есть сын по имени Клаусс?

– Наш сын здесь, в доме. С нами. Уходите. Мужчина отходит от двери. Я снова звоню, потом стучу, я кричу:

– Отец, Отец, впустите меня. Я ошибся. Мое имя Лукас. Я ваш сын, Лукас.

Женский голос произносит:

– Впусти его.

Дверь открывается. Старик говорит мне:

– Ну, входите.

Он идет впереди меня в гостиную, садится в кресло. Очень старая женщина сидит в другом кресле.

Она говорит мне:

– Так вы утверждаете, что вы – наш сын Лукас? Где вы были до сих пор?

– Заграницей. Мой отец говорит:

– Вот именно, за границей. А почему ты теперь вернулся?

– Чтобы увидеть вас, Отец. Вас обоих, и еще Клауса.

Моя мать говорит:

– Клаус от нас не уезжал.

Отец говорит:

– Мы искали тебя долгие годы.

Мать продолжает:

– Потом мы тебя забыли. Не надо было тебе возвращаться. Ты всем мешаешь, мы живем спокойно, мы не хотим, чтоб нам мешали.

Я спрашиваю:

– Где Клаус? Я хочу увидеть его.

Мать говорит:

– Он у себя в комнате. Как всегда. Он спит. Не надо его будить. Ему всего четыре года, ему нужно спать.

Отец говорит:

– Ничто не доказывает, что вы Лукас. Уходите.

Я их больше не слушаю, выхожу из гостиной, открываю дверь детской, зажигаю верхний свет. Маленький мальчик, сидящий на кроватке, смотрит на меня и начинает плакать. Прибегают мои родители. Мать берет мальчика на руки, укачивает его.

– Не надо бояться, малыш.

Отец хватает меня за руку, тащит меня через гостиную и веранду, открывает дверь и сталкивает меня с лестницы.

– Ты его разбудил, грубиян, чудовище. Вон отсюда!

Я падаю, стукаюсь головой о ступеньку, льется кровь, я остаюсь лежать на снегу.

* * *


Я просыпаюсь от холода. Ветер и снег врываются в мою комнату, пол перед окном мокрый.

Я закрываю окно, иду в ванную за полотенцем, вытираю лужу. Я дрожу, у меня стучат зубы. В ванной тепло, я сажусь на край ванны, принимаю еще одну таблетку транквилизатора, жду, пока стихнет дрожь.

Семь часов вечера. Мне приносят ужин. Я спрашиваю официанта, могу ли я получить бутылку вина.

Он говорит мне:

– Я узнаю.

Через несколько минут он приносит бутылку. Я говорю:

– Вы можете унести поднос.

Я пью. Шагаю по комнате. От окна к двери, от двери к окну.

В восемь часов я сажусь на кровать и набираю номер моего брата.

2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.