.RU

12. ДАЛЬНЕЙШИЕ ПЛАНЫ - Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова

12. ДАЛЬНЕЙШИЕ ПЛАНЫ



Хотя ведущиеся в настоящее время эксперименты по амслену имеют мало общего с другими научными программами института, Леммон и Футе надеются в дальнейшем связать результаты этих экспериментов с исследованием социального развития. Область узкопрофессиональных интересов Леммона — родительское по­ведение, и он с нетерпением ожидает рождения детеныша у ка­кой-либо владеющей амсленом мамаши (в надежде, что ей ока­жется Уошо), с тем чтобы начать сбор данных о возможном влия­нии амслена на взаимоотношения матери и детеныша. Но гораз­до важнее, разумеется, будет ли мать активно обучать своего детеныша жестам амслена.

Овладение шимпанзе амсленом делает возможным непосред­ственное изучение их познавательных способностей, которое раньше осуществлялось лишь косвенными методами. После того как Футсу удалось создать колонию шимпанзе, использующих амслен в общении друг с другом, Леммон загорелся мыслью выпустить эту группу на огороженную территорию площадью в 20 гектаров, где они жили бы вместе со стадом овец. Цель со­стоит в том, чтобы создать возможность коллективной охоты шимпанзе и понаблюдать за ней. Фактически Леммон хотел бы ненавязчиво натолкнуть колонию полусамостоятельных и вла­деющих языком шимпанзе на что-то вроде готовой примитивной экономической системы, чтобы затем по возможности воссоздать некоторые из этапов эволюции человека.

Я разговаривал с Леммоном об этих планах. Он описал мне некоторые предполагаемые направления развития исследований, например с использованием электронных устройств, которые требовали бы от шимпанзе демонстрации определенных жестов, а взамен открывали бы им доступ к пище или к каким-либо иным благам. По словам Леммона, это не более чем первые робкие наб­роски. Действительно, пока трудно судить, насколько реали­стичны такие проекты. Мы привыкли к миру, в котором шим­панзе не пользуются языком, и поэтому нам трудно представить, как пойдут будущие научные исследования в мире, где шимпан­зе языком владеют.

Мы с трудом воспринимаем результаты изучения языковых способностей шимпанзе, поскольку их оценка требует радикаль­ного пересмотра устоявшихся в науке моделей поведения жи­вотных и человека. Это совсем не то же самое, что вообразить

154

себе полет человека на Марс, для чего требуется лишь предста­вить себе развитие будущей техники.

Здесь же необходимо мысленно обратиться вспять и стереть из памяти все укоренившиеся в рациональной западной культу­ре представления о мозге животных,— представления, согласно которым лишь человек руководствуется разумом в своих дейст­виях, тогда как поведение животных полностью определяется внешними условиями; рассудок властвует над действиями че­ловека, природа — над поведением животных. Проблема со­стоит в том, что эти представления являются основой мировоз­зрения человека западной культуры,— мировоззрения, основы­ваясь на котором он объясняет себе явления окружающей дей­ствительности. Поэтому, отказываясь от этих представлений, мы разрушаем саму платформу, с которой судим о языковых способностях шимпанзе. Проекты обучения шимпанзе амслену были тщательно продуманы и осуществлены, а результаты их строго проанализированы; однако они остаются абсурдными, если продолжать придерживаться традиционной точки зрения, согласно которой языком владеет лишь человек. Постановка описанных экспериментов жестко связана с эмпирическим ме­тодом, задающим рамки, в которых могут развиваться наши представления о поведении шимпанзе; однако, как мы еще уви­дим, эмпирический метод сам по себе отражает некоторые неяв­ные допущения относительно поведения животных и человека.

Проблема еще более усложняется при обсуждении постанов­ки будущих исследований. Каждое такое обсуждение предпо­лагает, что его участники руководствуются некоторой схемой, позволяющей им судить о вероятности реализации в будущем того или иного проекта. Но мы должны отдавать себе отчет в том, что ранее проведенные исследования (лежащие в основе наших суждений) уже доказали несостоятельность общей схе­мы, которой мы обычно руководствуемся. Я понял парадоксаль­ность этой ситуации на собственном опыте, когда обсуждал с Леммоном проекты исследований с,1 использованием шимпанзе для воссоздания некоторых из вероятных этапов эволюции че­ловека. И уже одно то, что мы позволяем себе обсуждать подоб­ные проекты, может кого угодно заставить усомниться в реаль­ности происходящего.

13. САРА



Прежде чем обратиться к дальнейшему обсуждению особен­ностей культурного и научного климата, способствовавшего появлению владеющих амсленом обезьян, следует рассказать о шимпанзе по кличке Сара, которая пользуется языком, со­вершенно иным, нежели амслен. Она немного старше Уошо и лучшие годы своей жизни провела в Санта-Барбаре (штат Ка­лифорния), где обучалась языку под руководством доктора Дэвида Примака. Я начал знакомиться с ее достижениями во время поездки из Оклахомы в Рино после первой встречи с Фут-сом и его питомцами. И теперь, сидя за рулем фольксвагена и оставляя за собой тысячи километров раскаленной долины и чуть менее жарких возвышенностей, я мысленно перебирал в памяти все, что прочитал накануне о Саре. Ее мир был совер­шенно непохож на мир Уошо.

Мне казалось, что характер использования Уошо амслена выявляет саму суть акта общения; что же касается Сары, то мне было нелегко связать ее успехи с моими общими представ­лениями о языке. Причина этих трудностей, вероятно, в упор­ной подсознательной приверженности к той порочной точке зрения, в силу которой на протяжении десятилетий ученые, наблюдавшие у шимпанзе способности, позволяющие им овла­деть языком, тем не менее продолжали настаивать на том, что способность к языку присуща исключительно человеку. Сара (в еще большей степени, чем Уошо) показывает нам, сколь тесно связаны потенции к овладению языком с теми качествами, ко­торые создали шимпанзе репутацию животных, способных из­готовлять орудия, пользоваться ими и решать достаточно слож­ные задачи.

Примак пишет о Саре очень категорично и стремится раз­рушить любые иллюзии по поводу особой природы языка. В одной из своих статей он сравнивает овладение языком с хо­рошо известной процедурой, когда дрессированный голубь в клетке, чтобы получить корм, обучается клевать нужную клавишу. Эта простая механическая трактовка, лишенная вся­кого налета сентиментальности, рисуется еще более жесткой из-за того, что успехи Примака в обучении Сары подтвержда-

156

ют (по крайней мере частично) высказываемую им точку зрения.

При обучении Сары Примак воспользовался методом, кото­рый отличается от метода Гарднеров почти по всем пунктам. Гарднеры в своих экспериментах использовали язык жестов, Примак выбрал язык графики: Сара и.ее наставники общались с помощью письменных сообщений. Гарднеры прибегли к уже существовавшему языку жестов. Это облегчало возможность сравнения Уошо с детьми и позволяло избежать чудовищно сложной работы по созданию искусственного языка. Примак, напротив, разработал искусственный язык специальных сим­волов. Гарднеры считали более" содержательным такой путь ис­следований, который ориентирован не на попытку установить, существует ли у шимпанзе язык, а на сравнение процесса овла­дения языком у детей и шимпанзе. Доктор Примак придержи­вается прямо противоположной точки зрения. В результате по­добных различий в постановке проблемы любые достижения Уошо при желании могут быть использованы для опорочения успехов Сары, и наоборот.

Например, письменный язык Примака более приспособлен для усвоения синтаксиса, чем язык жестов, зато это не тот язык, который может легко и органично войти в повседневную жизнь шимпанзе. Как заметил один специалист по сравнительной пси­хологии, «Сара, разумеется, не в состоянии свободно пользо­ваться своими пластиковыми жетонами в обычной жизни или в новых ситуациях, если только она не будет постоянно таскать их с собой в большом заплечном мешке, как это делали лапутян-ские ученые в «Путешествиях Гулливера». Язык жестов, на котором разговаривает Уошо, напротив, допускает известную свободу общения, но зато он менее благоприятен для мето­дического исследования используемого обезьяной синтак­сиса.

Элементами языка Сары служат разноцветные пластиковые жетоны различной произвольной формы, именуемые Примаком «образчиками» языка: «Элементы системы должны быть опреде­ленным образом упорядочены, чтобы можно было говорить о су­ществовании языка». Исходя из такой позиции, Примак соста­вил свой собственный перечень характерных черт языка. Он описал свои образчики, просто перечислив их. В список попали слова, предложения, вопросительный знак, логическая связь типа «если — то», металингвистическое использование языка для обучения самому языку и такие абстрактные понятия, как цвет, форма и размер. Примак отнюдь не претендует на то, что его список является исчерпывающим или что все образчики «имеют один и тот же логический ранг». Некоторые из них пере­кликаются с такими классическими понятиями, как «перемеща­емость», другие, в частности категория «предложений», вклю­чают столь широкий круг объектов, что Примак вынужден был ограничиться лишь отдельными аспектами этой категории.

157

Как бы то ни было, перечень образчиков Примака требует от Сары чего-то вроде умения читать и писать. И действительно, те избранные аспекты категории «предложения», которыми огра­ничился Примак, подразумевают необходимость порядка слов и иерархической организации, то есть тех самых характеристик человеческой речи, которые Беллуджи и Броновский обозна­чали термином «реконституция» и считали «вершиной эволюции человеческого мозга». Хотя проект представлял собой лишь пробное, поисковое исследование, а Саре в начале ее обучения языку было уже почти пять лет, она тем не менее оказалась способной освоить все образчики Примака. Ее достижения де­лают еще более обнадеживающим проект Футса, поскольку Сара также проявила в своем языке некоторые из семи основных свойств языка, выделенных Хоккетом.

Искусственный язык Примака, как и амслен, двойствен: он включает в себя грамматику и некие эквиваленты фонем. Жетоны удовлетворяют и условию произвольности, поскольку исследователь сознательно придавал им произвольную форму. Поскольку сообщения на языке жетонов вызывали правильную реакцию со стороны Сары, можно сказать, что такой язык об­ладает и свойством специализации. Относительное неудобство языка жетонов начинает проявляться, лишь когда пытаешься применить к его использованию Сарой такие критерии, как вза­имозаменяемость и культурная преемственность. Вспомним, что суть взаимозаменяемости — в способности животного как получать, так и посылать сообщения. Если же говорить о языке жетонов, то он, по-видимому, использовался Сарой и ее воспи­тателями существенно различным образом.

Отчет доктора Примака создает впечатление, что то, что для воспитателей Сары представлялось средством общения, для нее было лишь серией задач на выбор между несколькими вариантами ответа. Сара и посылала, и принимала сообщения, и все же я не решился бы сказать, что использование ею языка иллюстрировало свойство взаимозаменяемости в том смысле в каком оно проявлялось при общении на амслене между Буи и Бруно. Ну а поскольку Сара была изолирована от других шим­панзе, ее язык, разумеется, не мог обладать свойством культур­ной преемственности.

Примак и Сара общались между собой, составляя сообщения на магнитной доске. Пластиковые жетоны с обратной стороны были покрыты тонкой металлической пленкой, а фразы «писа­лись» на доске сверху вниз, как в китайском языке. Сначала Примак обучил Сару некоторым словам, используя ее любовь к сладостям; так, она научилась писать «дай Сара яблоко», используя нужные жетоны в правильной последовательности. Затем Примак познакомил ее с жетоном «это — название для»,

158

а уже после этого обучал новым словам, просто помещая же­тон «это — название для» между жетоном, обозначающим ка­кой-то предмет, и самим предметом.

Чтобы узнать, понимает ли Сара символическую природу жетонов, Примак проверял в различных ситуациях, может ли Сара описать свойства предмета и жетона, обозначающего этот предмет. Форма и цвет жетонов выбирались произвольно, например, жетоном, обозначающим яблоко, был маленький голубой треугольник. Когда Сару попросили описать свойства предмета, обозначаемого этим жетоном, она назвала такие приз­наки, как «круглый» и «красный», которые она еще раньше при­писывала яблоку, а не признаки, присущие самому жетону. Воз­можность подобных ассоциаций показывает, что Сара в неко­торой степени обладает способностью к перемещаемости.

Примак использовал также жетоны со значением «цвет предмета —» и «величина предмета —», чтобы обучить Сару рас­познавать признаки различных предметов. В этом случае Сара не только продемонстрировала способность к перемещаемости, но и, как утверждает Примак, показала, что она может продук­тивно и созидательно пользоваться такими абстрактными по­нятиями, как «цвет» и «размер» объекта. Продуктивность — это способность строить все новые и новые предложения из слов основного набора. Примак считает, что способность Сары усматривать в крупном человеке и большом камне общее свой­ство громоздкости или обнаруживать и утверждать, что зеле­ный лист и зеленый лимонад — оба зеленые, указывает на то, что шимпанзе в состоянии продуктивно пользоваться этими понятиями.

В соответствии с ходячими представлениями о сущности животных Сара не должна обладать способностью видеть в зе­леном листе и зеленом напитке общее свойство — зеленый цвет, поскольку это означало бы, что свойства ранее наблюдавшихся ею явлений она объединяет в некие строительные блоки вроде понятия «зеленый цвет», которые использует в дальнейшем при построении сообщений. Для того чтобы воспринимать окружаю­щее в терминах таких строительных блоков, а затем использо­вать их в новых комбинациях, Сара, подобно Люси и Уошо, должна обладать способностью, которую Беллуджи и Бронов-ский обозначают термином «реконституция».

Примак обучил Сару вопросительному знаку, используя ее способность классифицировать объекты, и в данном случае прибег к понятиям «одинаковый» и «различный». Со временем Сара научилась брать жетон, означающий вопросительный знак, когда он встречался в предложении, и ставить его на правильное место.

Понятия «одинаковый» и «различный» Сара научилась ис­пользовать и применительно к лингвистическим конструкциям. Например, когда ее попросили сравнить предложения «яблоко красное?» и «красный — цвет яблока», она решила, что эти пред-

159



Сара обучалась понятию вопросительного предложения, помещая жетон, обозначающий вопросительный знак, перед жетонами, означающими «одинаковый» или «различный». (Из статьи Анны Джеймс и Дэвида При­маков «Обучение человекообразной обезьяны языку». © 1972 by Scientifie

American, Inc.)



Для того чтобы обучить Сару условным конструкциям типа «если —то», ей

вручалось вознаграждение, когда она определяла последовательность,

в которой знак «если — то» находился на правильном месте.



Понятию отрицательного предложения Сара обучалась, заменяя вопро­сительный знак либо жетоном «цвет предмета —», либо парой жетонов «цвет предмета — нет».

ложения одинаковы; когда же нужно было сравнить предложе­ния «яблоко красное?» и «яблоко круглое», она сочла, что они различны. Отвечая на вопрос о соотношении между двумя объектами, Сара не всегда использовала жетон «различный», а употребляла порой конструкцию из двух слов «нет одинако­вый».

Для того чтобы обучить Сару логической конструкции «если — то», Примак снова воспользовался вполне определен­ными пристрастиями и предпочтениями Сары. Прежде всего ей дали понять, что если она сделает какое-то одно действие, то получит нечто страстно желаемое, а если другое, то ничего не получит. Например, Примак предлагал ей на выбор яблоко и банан, и если она выбирала яблоко, то в качестве вознагражде­ния получала кусок шоколада. Ученый использовал эту ситу­ацию для того, чтобы научить Сару условию «если — то». Имея дело с последовательностью предложений «Сара брать яблоко. Мери дать шоколад Сара», обезьяна должна была поставить символ «если — то» на правильное место и после этого получала шоколад. Потом ей показывали несколько пар предложений, связанных условием «если — то», в которых правильность вы­бора менялась, так что иногда она получала кусок шоколада, выбрав банан, а в другой раз, чтобы получить излюбленное лакомство, должна была выбрать яблоко. После ряда обидных неудач Сара уже могла читать оба предложения правильно. Со временем она научилась хорошо понимать и такие пары предло­жений, как «Мери брать красный если — то Сара брать яблоко» (в языке Примака отношение «если — то» обозначалось одним символом) или «Мери брать зеленый если — то Сара брать яб­локо», в которых обезьяна вынуждена была следить за выбором

162

Мери; а также предложения типа «красное на зеленом если —то Сара брать яблоко» и «зеленое на красном если — то Сара брать банан», где она должна была правильно оценить взаимное рас­положение двух цветных карт.

Примак довольно быстро обучил Сару понятию «нет» — в отличие от Гарднеров, которые потратили много труда, чтобы обучить этому Уошо. Как и прежде, ученый начал с вопросов вроде «Каково отношение между красным цветом и яблоком?» или «Каково отношение между красным цветом и бананом?». В ответ Сара должна была убрать вопросительный знак и за­менить его жетоном «цвет предмета —» или парой жетонов «цвет предмета — нет».

Наконец, Примак отмечает, что Сара способна освоить пред­ложения, обладающие сложной структурой. Сначала ее обучили двум предложениям: «Сара положить яблоко корзинка» и «Сара положить банан блюдо». Затем, после многих попыток, Примаку удалось заставить шимпанзе изъять повторения слов «Сара» и «положить» и сконструировать предложение: «Сара положить яблоко корзинка банан блюдо». Исследователь считает, что для правильного восприятия такого предложения Сара должна по­нимать иерархическую структуру высказывания, отдавая себе отчет в том, что слово «положить» располагается на более высо­ком уровне организации и относится и к «яблоку», и к «банану». Сара никогда не смогла бы понять такое предложение, если бы, как утверждают Беллуджи и Броновский, шимпанзе были способны лишь последовательно связывать слова в цепочку одно за другим. Когда такой же степени понимания достигает ребенок, пишет Примак, то «мы без малейших сомнений утвер­ждаем, что он распознает различные уровни организации пред­ложения: подлежащее доминирует над сказуемым, а сказуемое доминирует над дополнением».

Завершая описание достижений Сары, Примак цитирует утверждение Пиаже, что обучение животных языку состоит главным образом в упорядочении тех знаний, которые уже накоплены индивидом. Ученый не питает особых надежд на то, что ему удастся обучить Сару предложениям, которые были бы чем-то большим, нежели отражением ее «доязыкового» опыта. Например, он сомневается, что Сара могла бы освоить логиче­ское отношение типа «если — то», не понимай она заранее, что означает такое отношение. То же самое справедливо и в случаях с категориями «одинаковый — различный», понятиями о разме­рах, вопросе, отрицании и сложной грамматической структуре. Придерживаясь этой точки зрения, Примак анализировал по­нимание Сарой перечисленных понятий, пользуясь первоначаль­но нелингвистическими методами, и лишь затем обратился к по­мощи языка жетонов. Когда Сару начали обучать языку, ей было около пяти лет, и за восемнадцать месяцев обучения она достигла уровня развития ребенка двух — двух с половиной лет, а кое в чем, например в понимании условия типа «если —

163

то», по мнению Примака, опережала детей этого возраста. Уровень сегодняшних знаний не позволяет ученому точно опре­делить потолок языковых способностей шимпанзе.

Роджер Браун считает, что достижения Сары'не превосходят достижений Уошо. Хотя он отмечает, что если утверждения Примака о способности Сары понимать сложные предложения и условия типа «если — то» справедливы, то она далеко пре­восходит в этом смысле и Уошо, и любого ребенка, находяще­гося на первом уровне развития. Однако Браун не вполне уве­рен, что данные, которыми располагает Примак относительно Сары, действительно доказывают существование таких способ­ностей.

Примак — бихевиорист. По его мнению, основная трудность при обучении шимпанзе языку таится в сложностях той про­граммы, в соответствии с которой исследователь должен снача­ла мысленно расчленить поведение на некие элементарные со­ставляющие, а затем придумать программу обучения, позволя­ющую поэтапно ввести эти составляющие в поведение подопыт­ного животного. Браун, со своей стороны, не убежден, что этого достаточно. Например, он вспоминает знаменитые эксперименты Б. Ф. Скиннера, когда тому удалось научить двух голубей иг­рать в пинг-понг.-Но, хотя голуби и производили впечатление играющих, на самом деле это была совсем не игра. Голуби, естественно, не вели счет, они не старались обыграть друг друга, короче говоря, они не делали ничего из того, что действительно отличает игру в пинг-понг от произвольной последовательности движений. Точно так же, утверждает Браун, способность Сары понимать сложные предложения — это всего-навсего вырабо­танный искусной дрессировкой трюк, а не конкретная реализа­ция понимания сложной грамматической структуры. В своей книге «Первый язык» Браун пишет: «Осмысление фразы, вос­принимаемой вами просто в качестве.реализации одной-единст-венной возможности из бесконечного их множества, предостав­ляемого языком,— это совсем не то же самое, что понимание внутренней сути предложений, складывающихся в результате сложной системы обучения, когда обучаемый знакомится с боль­шинством составных частей предложения и готов к их восприя­тию». Браун считает, что Сара действует в условиях, когда воз­можности применения ею грамматических форм, которым она обучена, очень жестко ограничены. Ее достижения, по его мне­нию, относятся не к языку как средству общения, а к «наблру заранее тщательно запрограммированных языковых игр». Единственное, что она делает, это выбирает ответ на поставлен­ный перед ней вопрос, причем доля правильных ответов состав­ляет всегда от 75% до 80% независимо от сложности проблемы, которая перед ней ставится. Кроме того, при каждом отдельном испытании она сталкивается лишь с одной конкретной языковой проблемой. В противоположность этому даже в самых формаль­ных и заранее предопределенных беседах люди, равно как и

164

пользующиеся амсленом шимпанзе, имеют дело с ошеломляю­щим множеством грамматических структур. Наконец, Браун совсем не уверен, что правильный ответ не подсказывается Саре экспериментаторами бессознательно. Хотя Примак и старался всеми доступными средствами предотвратить возможность та­ких невольных в ходе испытаний подсказок, тем не менее Браун подозревает, что первоначальное обучение правильным ответам на вопросы могло привести к появлению «нелингвистических» подсказок, а все более тесное знакомство с основным кругом проблем, с которыми Саре приходилось сталкиваться, позво­лило ей накопить в памяти словарик правильных ответов для достижения желанной награды.

Примак методически пытается опровергать все эти и другие критические замечания, высказываемые в адрес Сары. Отвечала ли она именно на те вопросы, которые перед ней ставились? Действительно ли Сара понимала составной характер предло­жений или ее правильная интерпретация высказывания «Сара положить яблоко корзинка банан блюдо» основывалась на стра­тегии, подразумевающей существование у нее менее изощрен­ных способностей? Иными словами, действительно ли Сара об­наруживает языковые способности или все ее достижения — просто результат дрессировки на получение вознаграждения, такой же, как, например, дрессировка голубей? Примак не исключает, например, возможности того, что, правильно читая сложное предложение, Сара руководствуется правилами вроде: «Поставь слово, означающее посуду, непосредственно над сло­вом, означающим фрукт». Чтобы заранее опровергнуть такое потенциально возможное критическое замечание, Примак пред­лагал Саре сложные предложения, не удовлетворяющие этому правилу. Он также отмечает, что любые альтернативные стра­тегии, к которым может прибегнуть Сара, требуют следования правилам, не менее изощренным, чем те, которые нужны для конструирования иерарихически организованных предложе­ний.

Однако, если пренебречь претензиями некоторых ученых к условиям проведения экспериментов, Примака мало трогает, считают ли люди, что достижения Сары — достигнутый искус­ной дрессировкой трюк или демонстрация языковых способ­ностей. Умение Сары пользоваться символами для него несом­ненно, поскольку она отдает себе отчет в том, что слово «ябло­ко» — маленький голубой треугольник — обозначает красный круглый предмет с «хвостиком». И ничего таинственного в этом процессе сопоставления и подмены предметов символами При­мак не видит. Он рассматривает мозг как устройство для вы­работки реакций на внешние воздействия и с этой точки зре­ния утверждает, что любая реакция на внешнее воздействие потенциально может быть словом. «Процесс, в результате кото­рого реакция на внешнее воздействие становится словом,— пишет Примак,— ничем не отличается от процесса дрессировки,

165

при которой голубь обучается нажимать на кнопку, когда в клетке вспыхивает свет» — и приходит к заключению, что путем такой дрессировки можно заставить животное выучить и слова. Таким образом, вместо того чтобы защитить Сару от обвинения, что ее достижения — это не более чем трюки, осво­енные в процессе дрессировки, Примак утверждает, что не су­ществует разницы между обучением трюкам и языку!

Примак признает, что и сама постановка экспериментов, и методы, которыми он пользовался, предопределили некоторые отличия языка Сары от обычной речи. Сара могла иметь дело лишь с предложениями, написанными специальными жетонами на магнитной доске, что совершенно немыслимо в нормальной речи, использующей мгновенно исчезающие сигналы. Более того, Примак отмечает, что «трудности решения любой задачи могут быть снижены ограничением числа альтернативных слов, имеющихся в распоряжении обучаемого в данное время». В от­личие от Уошо, которая, конструируя предложения, должна была подыскивать подходящие слова и поэтому пользовалась всем своим словарем, Сара не торопясь выбирала ключевое слово из нескольких альтернативных, выложенных перед ней ее учителем. Употребляемое Примаком слово «задача» также о многом говорит, поскольку оно подчеркивает различие между отношением Сары к языку жетонов и Уошо к амслену. С точки зрения Сары, язык может выступать в качестве бесконечной последовательности трюков, которые она должна выполнять перед своим дрессировщиком, чтобы получить вознаграждение. Как мы уже говорили, трудно представить Сару, роющуюся в своих жетонах, чтобы поболтать кое о чем на досуге 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.