.RU

* * * - Ричард Матесон Адский дом


* * *



19 ч. 58 мин.

Последние полчаса Фишер сидел, забившись в угол, с белым как мел лицом, стуча зубами, прижав руки к животу, минутами не моргая и глядя ничего не видящими глазами перед собой. От дрожи одеяло то и дело падало с плеч, и Эдит приходилось натягивать его снова. Фишер никак не реагировал на ее внимание. Возможно, он даже не видел ее.

Ей потребовалась целая вечность, чтобы не дать ему войти в пруд. Хотя его усилия все слабели, очевидное намерение утопиться не уходило. Как сомнамбула, он упрямо вырывался от нее. И никакие ее слова не помогали. Он ничего не говорил, обуреваемый единственной мыслью – покончить с собой. Вцепившись ему в одежду, хватая за руки и волосы, хлеща его по щекам, Эдит снова и снова препятствовала его попыткам. И когда его попытки наконец прекратились, она вся промокла и дрожала так же, как и он.

Эдит посмотрела на уровень бензина на датчике. Как только ей удалось усадить Фишера в машину, она завела мотор и включила обогреватель, и в «кадиллаке» стало тепло. Увидев, что остается еще больше половины бака, она отвернулась. Температура как будто не оказывала на Фишера никакого влияния. Его дрожь не ослабевала. Но Эдит знала, что причина не только в холоде. Она посмотрела на его дергающееся лицо и не могла удержаться от мысли: «Круг замкнулся».

И в 1970 году очередная попытка раскрыть тайну Адского дома пополнила список неудач.

* * *



Фишер судорожно дернулся и закрыл глаза. Зубы перестали стучать, дрожь прекратилась. Эдит в тревожном молчании увидела, как мало помалу к его щекам возвращается цвет.

Через несколько минут Фишер открыл глаза и посмотрел на нее. Он с хриплым звуком глотнул и протянул к ней руку. Рука была ледяная.

– Спасибо, – прошептал он.

Эдит не могла вымолвить ни слова.

– Который час?

Посмотрев на часы, она увидела, что они стоят, и обернулась к приборному щитку.

– Начало девятого.

Фишер со слабым стоном откинулся на спинку.

– Как вы затащили меня сюда?

Выслушав ее рассказ, он спросил:

– Но зачем вы вернулись?

– Я подумала, что не надо оставлять вас одного.

– Несмотря на то, что случилось с вами раньше?

– Я хотела попытаться.

Его пальцы сжали ее руку.

– Что произошло? – спросила Эдит.

– Меня заманили в ловушку.

– Что заманило?

– Не что, а кто.

Она ждала.

– Флоренс говорила нам, – сказал Фишер, – говорила, но у меня не хватило мозгов понять.

– Понять что?

– "Б" в круге, – ответил Фишер. – Беласко. Единственный.

– Единственный? – не поняла Эдит.

– Это он все создал.

– Откуда вы это знаете?

– Он сам мне сказал. Он сказал мне, потому что я должен был умереть.

Неудивительно, что тайну не удавалось раскрыть. Ничего подобного не было в истории домов с привидениями: чтобы одна личность оказалась столь могущественной, что смогла создать иллюзию множественного присутствия; одно существо представлялось десятками других, поражая входящих в дом бесконечными физическими и психическими эффектами – используя свою силу, как некий солист, играющий на гигантском дьявольском пианино.

* * *



Двигатель был выключен. Теперь надо было доехать до города, но, сидя в темноте, потрясенная и подавленная, Эдит не могла пошевелиться, а Фишер монотонно продолжал:

– Думаю, он знал с той самой секунды, как мы вошли, что нужно сосредоточиться на Флоренс. Она была самым слабым звеном – не потому, что не обладала силой, а потому, что с такой готовностью поддавалась ему.

Когда в понедельник вечером она устроила сеанс, он, видимо, напичкал ее различными впечатлениями, высматривая, на какое она откликнется. И она «клюнула» на молодого человека – которого идентифицировала как Дэниэла Беласко.

В то же время, чтобы настроить ее против вашего мужа, Беласко заставил ее проявить способности физического медиума. Это служило многим целям. Во первых, подтвердило верования вашего мужа. Во вторых, явилось первым ударом по уверенности Флоренс: она считала себя психическим медиумом и, хотя убеждала себя, что такова Божья воля, это по прежнему смущало ее. Она понимала, что тут что то не так. Мы оба понимали.

А в третьих, это не позволило вашему мужу привести в дом третьего экстрасенса, когда я отказался устроить для него сеанс. – Его взгляд окаменел. – Беласко поддерживал количество участников на приемлемом для него уровне.

А потом, – продолжил Фишер, – он начал нагнетать враждебность между Флоренс и вашим мужем. Беласко знал, что они расходятся в своих верованиях, он понял это подсознательно. Флоренс обижали настоятельные требования вашего мужа проводить физические проверки, его намеки – как бы вежливы они ни были – на возможность с ее стороны жульничества, пусть даже невольного. Беласко играл на этой обиде, на различии их верований, подпитывал их, потом устроил в обеденном зале полтергейст, используя силу Флоренс, но по большей части свою собственную. И снова добился множественного эффекта. Во первых, это ослабило Флоренс, заставило ее засомневаться в своих мотивах. Во вторых, усилило враждебность между ней и вашим мужем. В третьих, еще больше укрепило вашего мужа в его убеждениях. А в четвертых, ранило его и немного напугало.

– Он не испугался, – сказала Эдит, но в ее голосе не было уверенности.

– Беласко продолжал давить на Флоренс, – продолжал Фишер, не обращая внимания на ее слова. – Он опустошал ее физически и морально: укусы, нападение кошки – с одной стороны, это подтачивало ее силы, а с другой – развивало ее заблуждение насчет Дэниэла. Когда после бесед с вашим мужем ее уверенность ослабла, Беласко подсунул ей тело – и даже для пущей убедительности сымитировал явное сопротивление его обнаружению.

И так он убедил ее, что это Дэниэл Беласко вселился в дом. Да еще отвел ее во сне к пруду, дал «Дэниэлу» спасти ее и даже послал ей видение самого себя, убегающего от пруда. И тогда она отбросила сомнения. Флоренс пришла ко мне и рассказала свою версию – якобы Беласко управляет домом, манипулируя всеми прочими населяющими его призраками. Как близка была она к разгадке! Боже мой! Даже на каждом шагу попадаясь в его ловушки, она чуть не разгадала тайну. Вот почему она была так уверена – потому что все то, что она говорила, отделяла от правды лишь тонкая стенка. Если бы я помог ей, она могла бы проломить эту стенку, могла бы...

Фишер вдруг замолчал и долго смотрел в окно, после чего продолжил:

– Это было делом времени. Беласко должен был понять, что рано или поздно Флоренс найдет правильный ответ. И потому сосредоточился на ней еще сильнее, играя на ее воспоминаниях о смерти брата, и связал это с ее навязчивой идеей о Дэниэле Беласко. Скорбь о брате стала скорбью о Дэниэле, нужды брата, – Фишер сжал зубы, – стали нуждами Дэниэла.

Его лицо исказилось от злобы.

– Он окончательно укрепил ее в своем заблуждении, когда в конце концов привел ее в церковь. Допустив на то самое место, где она наверняка разгадала тайну Адского дома. Это была его последняя стратагема – показать запись в церковной книге, сделанную после рождения его сына. Беласко знал, что Флоренс поверит, так как это было именно то, чего она искала, – окончательное подтверждение. И после этого в ее уме не оставалось места сомнениям. Дэниэл Беласко должен был быть, и его душа нуждалась в помощи. Объединив факты существования своего сына с остающейся печалью после смерти брата, Беласко убедил ее.

Фишер вдруг ударил кулаком по ладони, и Эдит вздрогнула.

– А я чувствовал, что это будет за помощь. Внутренне я знал это! – Он отвернулся. – И ничего не предпринял. Позволил ей сделать то, чего не следовало делать, дал ей убить себя.

И с тех пор она пропала, – с горечью продолжил он. – И никаким образом я не мог удалить ее из дома, с моей стороны было глупо верить, что смогу. Она была... куклой в его руках, чтобы играть и мучить. – И снова в его голосе прозвучало презрение к себе. – Когда ваш муж объяснял нам свою теорию, а я сидел за столом, зная, что она одержима им, то даже не спросил себя, почему – вдруг, вопреки всякой логике – она стала такой спокойной и внимательной, так хорошо себя ведет. А потому, что это вовсе не она слушала вашего мужа, а Беласко. Он хотел услышать подробности.

– Так, значит, это он пытался сломать реверсор?

– Зачем бы ему ломать аппарат? Он знал, что реверсор не представляет для него никакой опасности.

– Но вы же сами сказали, что после того, как Лайонел пустил его в ход, дом очистился.

– Еще одна хитрость Беласко.

– Не могу поверить...

– И он все еще в этом доме, Эдит, – перебил ее Фишер, указывая на мрачное здание. – Он убил вашего мужа, убил Флоренс, чуть не убил вас и меня... – Он засмеялся холодным смехом побежденного. – Его последний жест. Даже теперь, действительно зная его тайну, мы ни черта не можем с ним сделать.

* * *



20 ч. 36 мин.

Когда они подошли к дому, Фишер отстал. Эдит обернулась к нему. Он смотрел на двери.

– В чем дело? – спросила она.

– Не знаю, смогу ли я снова сюда войти.

Поколебавшись, Эдит сказала:

– Мне нужно забрать его вещи, Бен.

Фишер не ответил.

– Вы же говорили, что, когда закроетесь, Беласко не может до вас добраться.

– На этой неделе я много чего говорил. И по большей части все оказалось неверно.

– Так мне пойти самой?

Он молчал.

– Мне пойти самой?

Подойдя к дверям, Фишер открыл правую половину и заглянул внутрь, после чего обернулся к Эдит:

– Постараюсь вернуться быстро.

Он вошел в дом и несколько минут стоял неподвижно, полный предчувствий, а когда ничего не произошло, бросился через вестибюль к лестнице. Снова атмосфера была спокойной, но на этот раз это не усмирило его страхи. Быстро поднимаясь по лестнице, Фишер гадал, где сейчас Беласко – все еще в церкви или блуждает по дому, – и надеялся, что для защиты достаточно захлопнуться. Даже в этом он не был теперь уверен. Войдя в комнату Барретта, он бросил на кровать чемоданы и открыл их.

«Что больше всего нервирует, – подумал Фишер, начиная паковать вещи, – это осознание, что Барретт ошибался. Он казался таким уверенным, и его слова представлялись такими логичными. Но что значит вся логика против факта, что он ошибался?»

Фишер быстро двигался между кроватью, шкафом и бюро, хватая одежду и прочие личные вещи и бросая их в чемоданы. «Беласко, видимо, с самого начала решил не показываться. Если никто его не увидит, никто и не подумает, что он является важной частью населенного призраками дома. А если, наоборот, увидят ряд фантастических явлений, явно не связанных между собой, то займутся их отдельными элементами, не поняв, что причиной их всех является он. Ублюдок», – подумал Фишер. Его лицо посуровело, и он со злобой стал запихивать вещи в чемоданы, чтобы закрыть крышку.

Одно оставалось непонятно: почему Беласко, проявивший такую дьявольскую изобретательность в замысле и организации убийства Флоренс и Барретта, избрал столь неэффективный способ, чтобы прикончить его, Фишера. В данных обстоятельствах послать его из дома к пруду было рискованно. А если власть Беласко безгранична, почему же он выбрал такой неподходящий способ?

И вдруг он замер, прекратив паковать чемоданы.

А что, если эта власть больше не безгранична?

Возможно ли это? В церкви он определенно был во власти Беласко. Если когда то было время сокрушить его, то именно тогда. И все же, несмотря на это, Беласко смог лишь отправить его утопиться в пруду. Почему? Или Флоренс была права насчет него тоже? Что его собственная сила столь велика? Фишер покачал головой. Это бессмыслица. Конечно, льстит самолюбию, но неубедительно. Может быть, в детстве сила и была, но не сейчас. Более приемлема версия, что у Беласко иссякли силы после уничтожения Барретта и Флоренс.

И все же почему? С такой силой, какую он проявлял всю неделю, с чего бы ему теперь ослабеть? Неужели же сработал реверсор? А если так, Беласко бы исчез.

Так в чем же дело?

* * *



Эдит топталась на крыльце, ожидая возвращения Фишера. Накинутое на плечи одеяло не спасало от холода; все еще промокшая, она снова стала мерзнуть. Очень ли опасно сделать несколько шагов внутрь и спрятаться от холода?

В конце концов она так и поступила. Войдя, Эдит закрыла дверь и встала, глядя на лестницу.

Казалось, что они входили в этот дом в другой жизни. Понедельник казался далеким, как библейские времена. И это была одна из причин вернуться. Теперь, со смертью Лайонела, ничто уже не казалось важным.

Она задумалась о том, сколько пройдет времени, прежде чем к ней придет полное и страшное осознание его смерти. Возможно, когда она снова увидит его тело.

Эдит отогнала эту мысль. Неужели только вчера она спускалась по этой лестнице к Фишеру? Она поежилась. Она была такой легкой добычей Беласко.

Когда она осматривала Флоренс, это Беласко заглянул внутрь и заметил ее смущение. Это Беласко показал ей фотографии, заставил выпить бренди, обратил ее страхи перед лесбиянскими тенденциями в бездумное вытеснение их влечением к Фишеру. Эдит вздрогнула при этих воспоминаниях. Как она слаба, и с какой легкостью Беласко манипулировал ею.

Эдит отогнала и эти мысли. Всякая мысль о Беласко была оскорблением памяти о Лайонеле. Она уже почти жалела, что вернулась и узнала, что он заблуждался почти во всех своих словах и поступках.

Эдит поморщилась с чувством вины и упрека себе. Неужели весь его труд был ни к чему? Она ощутила злобу на Фишера за разрушение ее веры в Лайонела. Какое право он имел на это?

Прилив внезапной тоски и душевной муки побудил ее пройти через вестибюль, подняться по лестнице и направиться по коридору. У их комнаты стояли два чемодана. Эдит оглянулась и, услышав звуки из комнаты Фишера, поспешила туда.

Он вздрогнул, когда она вошла.

– Я же велел вам...

– Я знаю, что вы мне велели, – перебила Эдит, и ей пришлось сдержаться, прежде чем она заговорила вновь: – Я хочу узнать, почему вы так уверены, что мой муж заблуждался.

– Я не уверен.

Зарождающийся гнев не дал ей услышать ответа, и она было продолжила обвинения, но спохватилась:

– Что?

– Я думаю, не был ли он отчасти прав.

– Я не...

– Помните, что сказала Флоренс?

– Что?

– Она сказала: «Разве вы не видите, что мы оба можем быть правы?»

– Не понимаю.

– Я думаю, не является ли сила Беласко электромагнитным излучением, – сказал Фишер. – И не ослабла ли она от работы реверсора.

Он нахмурился.

– Но с чего бы ему дать себе ослабнуть? Это не имеет смысла. Особенно когда у него была возможность сломать реверсор.

Эдит не слушала его возражений. Стремясь восстановить осмысленность трудов Лайонела, она сказала:

– Может быть, он все таки ослаб. Вы сказали, что он заманил вас в церковь. Если бы он был по прежнему силен, зачем бы ему это делать? Почему бы не напасть на вас там, где вы находились?

Фишера, похоже, не убедили ее слова. Он стал шагать туда сюда.

– Этим можно объяснить, зачем он заманил меня сюда. Если после того, как реверсор ослабил его, он израсходовал большую часть оставшейся энергии для уничтожения вашего мужа и нападения на вас... – Фишер сердито прервался. – Нет. Не складывается. Если реверсор вообще сработал, он бы рассеял всю его энергию, а не только часть.

– Может быть, у него не хватило мощности. Может быть, Беласко был настолько силен, что даже реверсор не смог полностью его уничтожить.

– Сомневаюсь, – сказал Фишер. – И по прежнему это не объясняет, почему он вообще позволил запустить реверсор, когда мог уничтожить его еще до запуска.

– Но Лайонел верил в реверсор, – настаивала Эдит. – Если бы Беласко уничтожил его до запуска, разве это не стало бы для Лайонела признанием своей правоты?

Фишер посмотрел ей в лицо. Что то кольнуло его внутри – пожалуй, то же возбуждающее чувство правоты, которое он ощущал, когда Флоренс излагала ему свою теорию насчет Беласко. Увидев выражение его лица, Эдит заговорила быстрее, отчаянно желая убедить его в правоте Лайонела, хотя бы частичной.

– Разве Беласко не получил бы большего удовлетворения, убив Лайонела после того, как тот запустил свой реверсор? Чтобы Лайонел, умирая, убедился в своей неправоте. Не мог ли Беласко хотеть этого?

Чувство неуклонно нарастало. Фишер пытался в уме собрать части воедино. Мог ли Беласко действительно так настроиться уничтожить Барретта, что намеренно дал ему ослабить себя? Только совершенно самовлюбленный человек мог бы...

Словно из глубины его души вырвался стон.

– Что? – в тревоге спросила Эдит.

– Эгоизм, – сказал Фишер и, не сознавая этого, ткнул пальцем в Эдит. – Себялюбие.

– Что вы хотите сказать?

– Вот почему он так поступил. Вы правы – иначе его бы это не удовлетворило. Но дать вашему мужу пустить в ход реверсор, будто бы рассеять энергию – и когда ваш муж будет на пике удовлетворения от исполнения задачи своей жизни, расправиться с ним. – Он кивнул. – Только это могло удовлетворить его себялюбие.

Ему нужно было дать Флоренс знать, что это был он один. И нужно было сказать это вашему мужу. Себялюбие. И он дал вам понять это в театре. Себялюбие. И потом мне. Себялюбие. Ему мало было заманить нас на гибель, он должен был сказать нам в последний момент, когда лишил нас сил, что это был он один. И кроме того, когда он добрался до меня, большая часть его энергии была уже исчерпана и он не смог меня уничтожить. А лишь подтолкнул меня, чтобы я сам покончил с собой.

Фишер вдруг возбудился.

– А что, если теперь он не может выйти из церкви?

– Но вы сказали, что он заставил вас прийти туда.

– А что, если не он? Что, если это она? Что, если она знала, что он попался там?

– Но зачем ей было вести вас на гибель?

Фишера как будто смутили ее слова.

– Она бы не привела меня на гибель. Зачем ей делать это? Здесь должна быть причина.

У него захватило дыхание.

– Запись в церковной книге. – Его охватило волнение, какого он не испытывал с детства. – «Если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его». – Он безостановочно шагал взад вперед, чувствуя себя на краю пропасти, перед ним как будто расступилась мгла и вот вот появится истина. – «Если правый глаз твой соблазняет тебя...»

Ничего не приходило на ум, и он решил подумать о другом. Что еще произошло в церкви? Оторванный кусок обоев. Медальон – разлетевшись на части, он сложился в нечто вроде наконечника копья, указывающего на алтарь. А на алтаре лежала раскрытая книга.

– Боже! – Его голос дрожал от нетерпения. Он был так близко, так близко. «Если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его». «Себялюбие», – снова всплыло в уме. «Если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его». Себялюбие. Он замер, но его чувства воспряли от осознания: он почти у цели. Что то тут есть, но что? «Если правый глаз твой...»

– Лента! – вскричал Фишер.

Он повернулся и кинулся к двери. Эдит бросилась следом, но, когда она выбежала на лестничную площадку, он был уже на полпути и несся вниз огромными прыжками. Эдит, как могла скорее, спустилась и побежала через вестибюль.

Фишер был уже за столом в большом зале и слушал магнитофон. Эдит невольно закусила губу, услышав голос Лайонела: «...вызвавшее в организме шок». Фишер что то проворчал и, покачав головой, нажал на кнопку перемотки, чтобы отмотать ленту назад, а потом снова пустил воспроизведение. «Динамометр – тысяча четыреста шестьдесят», – проговорил голос Лайонела. Фишер с нетерпеливым возгласом отмотал еще назад и снова нажал на кнопку воспроизведения, «убирайтесь из этого дома, пока я не убил вас всех!» Фишер с рычанием снова отмотал назад и снова пустил воспроизведение. «Здесь слишком долго, – проговорила Флоренс, якобы голосом своего индейского проводника. – Не слушай. Не понимай. Слишком много болит внутри». Дальше последовала пауза. Фишер, сам того не сознавая, наклонился над столом и напрягся. «Границы. Нации. Крайности. Не знаю, что это значит. Крайности и границы. Пределы и крайности».

Эдит вздрогнула от его дикого радостного вопля. Фишер отмотал ленту назад и снова запустил воспроизведение. «Крайности и границы. Пределы и крайности». Фишер схватил магнитофон и торжествующе поднял его над головой.

– Она знала! – вскричал он. – Она знала! Знала! – И швырнул его через зал.

Не успел магнитофон упасть на пол, а Фишер уже с криком «Ну, держись!» бежал в вестибюль.

Он пронесся через вестибюль и коридор, за ним мчалась Эдит. С воем идущего в атаку индейца он распахнул двери в церковь и ворвался внутрь.

– Беласко! – проревел Фишер. – Я снова здесь! Убей меня, если можешь! – Следом вбежала Эдит. – Мы оба здесь! Прикончи нас! Не бросай дело на половине!

Повисло тяжелое молчание, и Эдит услышала, как странно Фишер дышит.

– Давай, – пробормотал он себе под нос.

И вдруг закричал:

– Давай же, вшивый ублюдок!

Взгляд Эдит перескочил на алтарь. На мгновение она не поверила собственным ушам. Потом звук стал громче, яснее, отчетливее.

Это был звук приближающихся шагов.

Она машинально попятилась, не отрывая глаз от алтаря, и не заметила, как рука Фишера удерживает ее. Затаив дыхание, Эдит смотрела на алтарь. Звуки становились с каждой секундой громче. Пол затрясся, как будто приближался невидимый гигант.

Эдит заскулила, вырываясь от Фишера. Грохот шагов уже почти оглушал. Она попыталась зажать уши руками, но смогла поднять лишь одну руку. Вся церковь дрожала от звука шагов, которые все приближались и приближались. Эдит рванулась назад, и ее панический крик заглушили звуки грохочущих шагов великана. Все ближе, ближе. «Сейчас мы умрем», – подумала она.

– Сейчас мы умрем!

Она выкрикнула это и невольно зажмурилась, когда церковь сотряслась от взрыва.

Но от мертвенной тишины тут же открыла глаза.

Разинув рот, Эдит отпрянула назад, но Фишер удержал ее.

– Не бойтесь. – Его голос дрожал от возбуждения. – Это особый момент, Эдит. Раньше никто никогда не видел его рыла, разве что перед смертью. Приглядитесь хорошенько, Эдит. Познакомьтесь с Эмериком Беласко, Рычащим Гигантом.

Эдит с замиранием сердца посмотрела на фигуру перед собой.

Весь в черном, с широким белым лицом, обрамленным черной как смоль бородой, Беласко был огромен. Его зубы, обнажившиеся в дикой улыбке, были клыками зверя, а зеленые глаза светились дьявольским светом. Никогда в жизни Эдит не видела такого злобного лица. Поглощенная мертвенным страхом, она не понимала, почему их еще не убили.

– Скажи ка мне кое что, Беласко, – сказал Фишер, и Эдит не поняла, что ощутила от его наглого, оскорбительного тона – облегчение или страх. – Почему ты никогда не выходишь отсюда? Почему ты, по твоему собственному выражению, «избегаешь солнечного света»? Тебе все равно? Или лучше прятаться в тени?

Фигура двинулась к ним. Эдит быстро попятилась, но с ужасом увидела, как Фишер шагнул вперед.

– Ты ходишь неестественной походкой, Беласко, – сказал он. – Тебе тяжело двигаться, верно? – И вдруг резко, пронзительно крикнул: – Верно, Беласко?

Эдит разинула рот.

Беласко остановился. Его лицо пылало гневом, и это почему то казалось яростью крушения.

– Посмотри на свои губы, Беласко, – все наступая, сказал Фишер. – Их свело судорогой. Посмотри на свои руки. Судорогой их прижало к бокам. Что это, Беласко? Это потому что ты жулик? – В церкви прозвенел его насмешливый гогот. – Рычащий Гигант! Ты? Не смеши меня! Ты хреновый артист! Да ты просто недомерок!

У Эдит захватило дыхание. Беласко попятился! Трясущимися руками она протерла глаза. Но это была правда. Он действительно казался меньше.

– Порочный? – сказал Фишер. Он непрестанно надвигался на Беласко с неумолимой враждебностью на лице. – Ты, смешной маленький ублюдок?

Он окаменел, когда из губ сжимающейся фигуры в черном вырвался крик. Какое то мгновение Фишер никак на это не реагировал, но потом на его лицо вернулась издевательская улыбка.

– О нет, – сказал он и покачал головой. – Нет, ты не можешь быть таким маленьким.

Фишер снова двинулся вперед.

– Ублюдок! Это тебя так взволновало? О Беласко. Какой ты действительно малыш. Просто смешной ползучий клоп, а не призрак. Ты не был гением. Ты был психом, подонком, извращенцем, недотепой, неудачником. И в придачу ублюдком, незаконнорожденным недомерком. БЕЛАСКО! – взревел Фишер. – Твоя мать была шлюхой, потаскухой, сучкой! А ты был ублюдком, Эмерик! Маленьким, смешным высушенным ублюдком! Ты слышишь меня, порочный Эмерик? Ублюдком, ублюдком, УБЛЮДКОМ!

Эдит зажала уши, чтобы не слышать отвратительного вопля, потрясшего воздух.

Фишер вдруг остановился, звук стер с его лица ярость. Он уставился на смутную фигуру за алтарем – съежившуюся, с крысиной мордой, побитую, – и ему послышался голос Флоренс, шепчущий в голове: «Совершенная любовь изгоняет страх». И вдруг, несмотря ни на что, ему стало до боли жалко стоящую перед ним фигуру.

– Бог тебе в помощь, Беласко, – сказал Фишер.

И фигура исчезла. Еще долго слышался ее крик, как будто кто то падал в бездонную пропасть, он медленно затихал, пока в церкви не воцарилось молчание.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.