.RU

Джейми Форд Отель на перекрестке радости и горечи - 16


36


Все равно в лагерь 1942


Генри сумел спасти почти все фотографии Кейко. Рукавом куртки стер грязь и спрятал в старое корыто под лестницей, чтобы потом отдать на хранение Шелдону. Но с этого дня он будто стал в доме призраком. Родители с ним не разговаривали, даже не замечали его. Они обращались друг к другу, словно не видя Генри, а если смотрели в его сторону, то будто сквозь него. Генри от души надеялся, что это притворство, игра.
Вначале он все равно заговаривал с ними – болтал о пустяках по английски, просил понять его по китайски. Ничего не помогало. Великая китайская стена молчания была несокрушима. Замолчал и Генри. И поскольку обычно разговоры родителей в основном касались учебы Генри, его отметок, его будущего, в доме постепенно воцарилось молчание. Квартира погрузилась в тишину, которую нарушали лишь шорох отцовских газет да треск радиоприемника, передававшего военные сводки и местные новости о карточной системе и учениях гражданского авиапатруля. О японцах, высланных из Нихонмати, по радио не упоминали ни словом – будто их и не существовало никогда.
На следующее утро после случившегося мать обратила на Генри внимание, на свой лад: постирала ему белье и уложила завтрак, но без церемоний, – видимо, чтобы не идти против воли отца, отрекшегося от Генри.
– Спасибо, – сказал Генри вечером, когда мама поставила на стол большую миску с рисом и три тарелки. Разложила три пары палочек для еды.
– У нас к ужину гость? – вскинулся отец, положив на стол газету. – Отвечай!
Бросив на мужа виноватый взгляд, она молча убрала одну тарелку, стараясь не смотреть в глаза сыну.
С того дня Генри сам брал тарелку, сам накладывал себе еду. И ел молча, лишь палочки постукивали о фарфор.
Зловещая тишина окружала Генри и в школе. Он подумывал, а не вернуться ли в китайскую школу, к старым приятелям, а то и перевестись в Бэйли Гатцерт, смешанную школу, где учились многие дети из состоятельных семей. Но опять же, в новую школу нужно записаться, а без помощи родителей тут не обойтись. Может, когда закончится учебный год, он уговорит маму перевести его. Нет, слишком уж гордится отец сыном «студентом». Мама ни за что не согласится.
И Генри смирился, что до конца шестого класса (то есть еще две недели) ему предстоит учиться в той же школе. Да и не мог он все бросить. Если по будням он не будет работать на школьной кухне, то и субботние поездки к Кейко окажутся под угрозой.
К субботе Генри уже не терпелось поговорить хоть с кем нибудь, неважно с кем. Всю неделю он разыскивал Шелдона, но перед школой застать его никак не мог, а после школы Шелдон каждый день играл в клубе «Черный лось», который наконец открылся.
Так что единственным человеком, с кем Генри мог поговорить, была миссис Битти. За рулем она курила, стряхивая в окно пепел и выпуская уголком рта дым, который задувало ветром обратно в салон, окутывая обоих. Генри приоткрыл окно, пытаясь отогнать дым от подарков, лежавших у него на коленях.
Он вез две коробки, обернутые в сиреневую бумагу и перевязанные белой лентой из маминой шкатулки. В одной – альбом, карандаши и краски. В другой – пластинка Оскара Холдена, подарок Шелдона. Генри бережно завернул ее в бумагу, чтобы не разбилась.
– Рановато для Рождества. – Миссис Битти швырнула окурок из окна грузовичка.
– У Кейко завтра день рождения.
– Вот как?
Генри кивнул.
– Молодец, позаботился, – похвалила миссис Битти. И продолжала, не дав Генри заговорить: – А ты знаешь, что в таком виде твои подарки не пропустят? Вдруг там пистолет или пара ручных гранат – в красивой упаковочке, нате, получите!
– Но я хотел передать через забор, чтоб она сразу открыла…
– Не выйдет, дружок, все посылки вскрывает часовой на посту – правила такие…
Генри тряхнул коробку побольше – ту, в которой лежала пластинка. Может, снять ленту, и дело с концом?
– Не бойся, я обо всем позабочусь, – пообещала миссис Битти. И позаботилась.
На въезде в Пуйяллап миссис Битти свернула на стоянку у автозаправки. Съехала на самый край, подальше от насосов и служителя, с подозрением косившегося на них.
– Хватай коробки и пошли! – скомандовала миссис Битти, выпрыгивая чуть ли не на ходу.
Генри с подарками забрался следом за ней в кузов. Миссис Битти крякнула, подтаскивая тяжелый мешок, и рванула веревку. В мешке оказался рис.
– Давай сюда.
Генри протянул коробки, миссис Битти сунула их поглубже в мешок, забросала пригоршнями риса и завязала узел. Генри обвел взглядом мешки: интересно, что там, внутри? Он видел, как миссис Битти привозила инструменты солдатам, а иногда и заключенным. Надфили, пилки и прочий столярный инвентарь. Для побега? Нет, Генри видел, как возле лачуг плотничали старики – мастерили стулья, полки. Так вот откуда у них, должно быть, инструменты. От миссис Битти, из угловой палатки на черном рынке.
– Эй, чем вы там заняты с япошкой? – Из за бензоколонки вышел служитель, с любопытством поглядывая на пожилую женщину и узкоглазого мальчишку.
– Никакой он не япошка. Он китаец, а китайцы – наши союзники, так что отвяжись! – Миссис Битти подтянула мешок с пластинкой поближе к переднему борту.
Служитель попятился к заправке, замахал руками.
– Я просто хотел помочь. Работа у меня такая.
Не ответив, Генри и миссис Битти залезли в грузовик и покатили дальше.
– Никому ни слова, понял? – предупредила миссис Битти.
Генри кивнул. И всю дорогу, до главных ворот лагеря, не раскрывал рта.
На четвертом участке Генри, как обычно, раздавал обеды. Миссис Битти потихоньку завоевала доверие начальника лагерной кухни, и теперь он заказывал блюда, которые были по вкусу японцам, – в основном рис, а еще суп мисо с тофу. Генри нравился аромат супа.
– Генри!
Генри поднял взгляд и увидел в очереди госпожу Окабэ, в грязных брюках и просторной вязаной жилетке с большой буквой О, нашитой на боку.
– Так это ты положил конец ужасной тушенке? Теперь у нас что ни день рыба и рис – ты постарался? – улыбнулась она.
– Не моя заслуга, но приятно подавать то, от чего сам бы не отказался. – Генри положил ей на тарелку рис и свиную отбивную. – Я привез Кейко подарки на день рождения. Передадите ей от меня? – Отложив черпак, Генри нагнулся за подарками.
– Почему бы не отдать ей самой? – Госпожа Окабэ указала на очередь. Кейко выглядывала из толпы, улыбалась и махала рукой.
– Спасибо, отдам… не нужно ли вам чего? Для семьи. Я могу провозить вещи в лагерь – то, что обычно передавать не разрешают.
– Спасибо за заботу, Генри, но пока нам всего хватает. Мужчинам требовались инструменты, но теперь они у нас есть. Обычный молоток пару недель назад был бесценным сокровищем, а теперь с утра до вечера стучат да пилят. Не пойму только, чего они стараются…
– То есть как – чего? – удивился Генри.
– Все равно мы здесь надолго не задержимся, это временный лагерь. Нельзя же всю войну спать в стойле, верно? Надеюсь, и не придется. Хватит с меня и месяца. Через несколько недель нас переведут в постоянные лагеря, в глубь страны. Мы даже не знаем куда. То ли в Техас, то ли в Айдахо. Скорее, пожалуй, в Айдахо, по крайней мере, мы так надеемся. Айдахо ближе к дому… к бывшему дому. Может быть, часть мужчин пошлют в другое место – туда, где нужны рабочие руки. Нас заставляют строить наши собственные тюрьмы – можешь представить?
Генри растерянно смотрел на нее.
– Как там дела в нашем квартале?
Генри не знал, что ответить. Как рассказать ей, что Нихонмати превратился в город призрак? Все заколочено; разбитые окна, выломанные двери.
– Все хорошо, – выдавил он.
Госпожа Окабэ, видимо, почувствовала его неуверенность. Взгляд ее на миг затуманился грустью, она быстро коснулась глаза, будто смахнула соринку.
– Спасибо, что приехал, Генри. Кейко так по тебе скучает…
Взяв свой поднос, госпожа Окабэ отошла.
– Оай дэки тэ урэси дэс! – У стойки уже стояла Кейко – оживленная, улыбающаяся. – Ты вернулся!
– Я же обещал… Ты сегодня красивая. Как дела? – У Генри вдруг пропали все слова.
– Представляешь, нас посадили сюда за то, что мы японцы, но ведь я ниссэй – второе поколение. Я даже не говорю по японски. В школе меня дразнили за национальность. А здесь ребята – иссэй , первое поколение – смеются, что я не знаю их языка, то есть не совсем японка.
– Прости.
– Ты ни в чем не виноват, Генри. Ты так много для меня сделал, только я боялась, что ты меня забудешь.
Генри подумал о родителях. За всю неделю они не сказали ему ни слова. Отец не просто пригрозил отречься от Генри, но исполнил угрозу. И лишь потому, что Генри не отвернулся от Кейко. Мама все давно знает, наверняка сразу догадалась. Матери ведь всегда такое замечают. Плохо ест, мыслями где то витает… От тех, кто тебя любит, не скроешь своих чувств. Но мама подчинилась отцу, и теперь он совсем один. И все из за нее. Неужели это и есть любовь?
– Как я мог о тебе забыть? – пробормотал Генри.
Стоявший в очереди за Кейко старичок постучал подносом о стальной поручень стойки, откашлялся.
– Мне пора. – Кейко подняла поднос с едой.
– Я привез все, что ты просила, – и подарок.
– Правда? – Кейко просияла.
– Встретимся у ограды, где в прошлый раз, через час после обеда, хорошо?
Кейко кивнула и отошла. Генри наполнял тарелки, ставил на подносы, отвечал на слова благодарности, потом отнес в раковину кастрюли, залил водой, – и все это время из головы не шла одна единственная мысль: Кейко снова исчезнет, и теперь уже неведомо куда.
Кейко прошла мимо поста, где на этот раз дежурили другие охранники, и встретила Генри у ограды, как они и условились. Посетителей в этот день было поменьше, люди стояли вдоль забора на изрядном расстоянии друг от друга.
День клонился к вечеру, резкий ветер нагнал тучи, затянувшие блеклое небо. Пахло дождем.
– Музыкальный вечер отменили из за погоды.
Генри глянул в грозовое небо:
– Ничего, в другой раз устроите, обязательно.
– Надеюсь, ты не очень расстроился. Мне так хотелось посидеть с тобой у ограды, послушать.
– Я… не ради музыки приехал.
Он старался не думать о том, что Кейко скоро снова исчезнет. Все так тоскливо – и бесповоротно. Генри улыбнулся, потом покосился на охранников, достал из под куртки небольшой плоский сверток и просунул под проволокой:
– Это тебе. С днем рождения.
Отвернувшись от охранников, Кейко бережно развязала ленту и аккуратно свернула.
– Сохраню. В лагере такая лента – уже подарок.
Точно так же Кейко сложила и сиреневую бумагу, а потом открыла плоскую коробку.
– Ах, Генри…
Она разглядывала альбом, акварельные краски, кисти из конского волоса, набор карандашей.
– Ну как, нравится?
– Не то слово, Генри. Просто чудо…
– Ты же художница. Нельзя забрасывать любимое дело, – сказал Генри. – Загляни в альбом.
Кейко поставила коробку на сухой бугорок. За неделю грязь так затвердела, что теперь напоминала почву в пустыне. Кейко открыла небольшой альбом в черном переплете и прочла: «Один доллар двадцать пять центов».
– Ой, не то… Переверни страницу.
Кейко послушалась и прочла вслух: «Кейко, самой милой и красивой американке на свете. С любовью, твой друг Генри».
Она посмотрела на него, в глазах стояли слезы.
– Генри, у меня просто нет слов…
Генри долго не решался написать «с любовью». С час сидел над чистой страницей и мучительно думал – а потом взял и написал. Теперь не сотрешь.
– Тогда скажи «спасибо», и все.
Налетевший ветер взлохматил Кейко волосы.
Где то в предгорьях прогрохотал гром, но ни Генри, ни Кейко даже не оглянулись.
– Одного «спасибо» мало. Ты столько усилий приложил и… И я знаю, что твоя семья… твой отец…
Генри отвел взгляд, чуть слышно вздохнул.
– Он знает, да?
Генри кивнул.
– Но мы же просто друзья.
Генри в упор посмотрел на нее:
– Мы больше чем друзья. Мы одной нации. А он не понимает, ты для него дочь врага… В общем, он отрекся от меня. Родители уже неделю со мной не разговаривают. Мама еще хоть как то меня замечает. – Слова сами собой срывались с языка. Генри даже удивился, как легко далось ему признание.
Кейко нахмурилась.
– Прости. Вот уж не думала, что этим кончится. Но как может отец так обходиться с сыном?!
– Ничего. Мы с ним и раньше то почти не разговаривали. И я сам так решил. Когда ты появилась в школе, я не знал, что думать. Но без тебя там уже не то. Я… я скучаю по тебе.
– Я так рада, что ты здесь. – Кейко тронула железный шип. – Я тоже скучаю.
– Между прочим, это не все. – Генри просунул сквозь ограду плоский пакет. – Маленький сюрприз. Может, и некстати, раз погода плохая.
Кейко развернула подарок так же бережно, как первый.
– Где ты ее нашел? – восхищенно прошептала она, глядя на пластинку Оскара Холдена в изрядно потрепанном конверте.
– В отель «Панама» не пробраться, а в магазинах все раскупили, вот Шелдон и отдал мне свою. Так что это подарок от нас обоих. Жаль, сегодня ее не послушать…
– Но у нас в здании есть проигрыватель, так что я все равно ее поставлю, для тебя одного. Точнее, для нас с тобой.
Генри улыбнулся.
– Ты не представляешь, как я рада твоему подарку. Почти так же, как тебе. Мы жили без музыки, а теперь я каждый день буду слушать.
Снова прогрохотал гром, упали первые тяжелые капли, и уже через несколько секунд обрушился ливень. Генри просунул последний сверток – с бумагой для писем, марками и тканью.
– Беги! – сказал он.
– Нет. Я хочу еще побыть с тобой.
– Ты простудишься. Беги, я через неделю вернусь. Я найду тебя.
– Свидания окончены! – заорал солдат, успевший облачиться в зеленый дождевик. – Всем отойти от ограды!
Дождь хлестал все сильней, стучал по земле, заглушая голоса.
Генри вдруг показалось, что уже поздний вечер: тучи затянули горизонт, вокруг потемнело.
Кейко просунула тонкую руку сквозь колючую проволоку, коснулась Генри.
– Не забывай меня, Генри. И я тебя не забуду. И если родители не хотят с тобой разговаривать, я буду говорить за них и скажу, что ты чудо.
– Я буду приезжать каждую неделю.
Кейко отступила от ограды, придерживая полы плаща, под котором были спрятаны подарки.
– Через неделю увидимся?
Генри кивнул.
– Я напишу тебе!
Кейко кинулась догонять остальных обитателей лагеря, приходивших на свидание. Посетители тоже уже разошлись. У ограды остался один Генри – мокрый до нитки, он смотрел сквозь дождь вслед Кейко, бежавшей к павильону для скота, ставшему для нее домом. Генри не чувствовал ни хлещущих по лицу косых струй, ни холода. Он был счастлив.
Быстро сгущавшиеся сумерки прорезали лучи прожекторов, направленных на последних посетителей, бредущих к главному выходу. Генри медленно спустился с холма к грузовику миссис Битти. Забравшись в кузов, та стягивала ремнями ящики из под фруктов; алый огонек сигареты высвечивал обвисшие щеки, массивный подбородок.
Внезапно Генри услышал музыку. Сначала тихую, а потом зазвучавшую из динамиков. Та самая пластинка. Их пластинка. «Прогулка бродячих котят» Оскара Холдена. Музыка разливалась в темноте, над колючей проволокой, над бараками, заглушая шум дождя. Она была такая громкая, что охранник у ворот заорал: «Выключить!» Лучи прожекторов заметались по лагерю в поисках источника звука. 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.